Порочные любовники времени - Сара Сэмюэлс

В руках он держал потрёпанный свёрток.

— Вы Алина Точино? — спросил он с сильным восточноевропейским акцентом.

Застигнутая врасплох, я замешкалась.

— Да. Мы знакомы?

Он покачал головой.

— Нет. Но у меня кое-что для вас.

Он протянул мне свёрток — пергамент, перевязанный старой бечёвкой. Его руки слегка дрожали.

— Я полагаю, это приведёт вас к одному из кинжалов, которые вы ищете.

У меня перехватило дыхание. По коже пробежал холодок. Не этого ли человека заметил Ли? И почему теперь, после стольких лет бесплодных поисков, какой-то незнакомец вдруг приносит мне подсказки?

Я с благоговением раскрыла свёрток. Внутри лежали пожелтевшие карты, хрупкие письма и рукописные документы — потрёпанные временем и ломкие, но, несомненно, таящие в себе силу. В них упоминалось место, которое я знала лишь по легендам: Эйяфьядлайёкюдль13.

Прежде чем я успела заговорить, поблагодарить его или спросить, кто он такой, — он исчез.

Он растворился в толпе неуклюже бредущих туристов, которые тут же поглотили его. Они двигались словно марионетки — с обмякшими конечностями и пустыми лицами, спотыкаясь, будто сквозь них прошла какая-то странная волна. Мужчина проскользнул между ними, с каждым шагом всё сильнее растворяясь в толпе, пока не завернул за угол и не исчез окончательно, оставив после себя лишь слабое эхо своего присутствия.

Свёрток в моих руках пульсировал странной, почти разумной энергией. Кожу закололо, а волосы на теле встали дыбом.

Сжимая бумаги в руках, я развернулась и побежала.

Мне нужно было найти Джека.

Мы отправлялись в Исландию.

Первый кинжал — моя судьба — ждал меня.

— Джек, любимый! — крикнула я, распахивая дверь, запыхавшаяся и взволнованная. Я ворвалась в нашу квартиру — хаотичное святилище старинного очарования и захламлённой современности.

Я швырнула рюкзак на антикварный диван — некогда роскошную бархатную реликвию, теперь потёртую и выцветшую от времени. Вокруг стояли разномастные стулья — одни гладкие пластиковые, другие богато украшенные деревянные, словно спасённые из давно забытых гостиных. Высоченный книжный стеллаж, собранный из старых ящиков, стонал под тяжестью бесчисленных книг. Стены представляли собой коллаж из прошлого и настоящего — старинные чёрно-белые портреты соседствовали с яркими плакатами, расписанными вручную.

— Джек! — позвала я, едва не споткнувшись о стопку раскрытых фолиантов. — У меня новости!

— Я здесь, Алина! — донёсся его голос из спальни.

Я бросилась туда. Как и гостиная, спальня представляла собой эксцентричную смесь эпох. В центре величественно возвышалась наша кровать с балдахином, скрытая под складками москитной сетки и погребённая под горой стёганых одеял. По обеим сторонам небольшой комнаты стояли два письменных стола. На одном находилась старая механическая печатная машинка, клавиши которой были стёрты почти до гладкости. Другой напоминал поле боя из бумаг, пыльных книг и надсадно гудящего портативного компьютера с мерцающим зелёным экраном. Висевшее над ним зеркало в позолоченной раме отражало всё наше безумие.

Воздух был густо пропитан запахами благовоний и пергамента. Джек сидел, сгорбившись над столом, очки сползли на кончик носа, волосы пребывали в великолепном беспорядке. Он поднял голову и моргнул.

— Что это у тебя? — спросил он, разглядывая сквозь линзы свёрток в моих руках.

— Кинжал! — выдохнула я, протягивая его словно священную реликвию. — Или по крайней мере один из них. Я знаю, где его найти!

Джек озадаченно нахмурился и потянулся за свёртком.

— Дай посмотреть.

Я едва не взорвалась от возбуждения, раскладывая карты и письма по его столу.

— Здесь всё. Смотри — Эйяфьядлайёкюдль. Исландия.

Глаза Джека пробегали по документам, перескакивая с одного на другой, губы были поджаты в сосредоточенности учёного. Я с трудом удерживалась от крика. Как он мог читать так медленно, когда истина буквально кричала с этих страниц?

Наконец его взгляд резко метнулся ко мне, глаза сияли чем-то похожим на благоговение.

— Думаю, ты права, Алина.

Я просияла.

— Ну? Когда выезжаем?

— В Исландию? — переспросил он, и в голос закралось сомнение. — Мы не можем просто сесть в самолёт и начать копать. Есть определённые процедуры… разрешения… организационные вопросы…

Я стиснула челюсти.

— Я всё это знаю. Но ты со мной?

На мгновение повисла тишина, а затем Джек вскочил со стула, подхватил меня на руки и закружил так, что у меня закружилась голова. Его смех разнёсся по захламлённой комнате.

— Это невероятно! — воскликнул он. — Возможно, это оно! Вся наша работа наконец-то приносит плоды!

На мгновение я позволила себе поверить в волшебство происходящего. В этот восторг. В нас.

Получение разрешений заняло несколько долгих месяцев, но наконец они оказались у нас в руках. Ликуя и одновременно нервничая, мы с Джеком сели на самолёт до Исландии.

Наш путь лежал в отдалённое место — на небольшие раскопки среди продуваемых ветрами просторов Эйяфьядлайёкюдля. Пейзаж встретил нас настолько абсолютной тишиной, что она казалась почти священной. Промозглый холод давил на кожу, принесённый густым туманом, низко стелившимся над землёй. Горизонт простирался бесконечно, укутанный приглушёнными серыми и сумрачно-синими оттенками. Если не считать редких криков перелётных птиц над головой, казалось, весь мир был покинут.

Место раскопок выдавали лишь несколько маленьких флажков, трепетавших среди высокой травы. В центре находился древний кратер, очертания которого сгладили столетия эрозии и беспощадной непогоды. Земля и пыль скопились на его дне словно пепел, укрыв историю безмолвным саваном. По краям были разбросаны осколки древней керамики и обломки инструментов — реликвии, шептавшие свои тайны на забытых языках.

Под бледным исландским солнцем мы работали почти молча, и тишину нарушали лишь скрежет наших мастерков да низкий стон ветра. Мы с Джеком трудились бок о бок, пальцы саднило, дыхание облачками пара растворялось в холодном воздухе, пока мы искали единственный артефакт, годами преследовавший нас во снах, — легендарный кинжал Солнца.

К вечеру навалилась усталость. Ныло всё тело. Я была измотана до предела. Ещё один бесплодный день — по крайней мере, так мне казалось.

Но затем, когда сумерки окрасили небо лавандовыми и огненными оттенками, мой мастерок наткнулся на что-то твёрдое. Не камень. Не кость. Что-то гладкое.

Пульс подскочил.

Я опустилась на колени и дрожащими пальцами принялась сметать землю. Дюйм за дюймом из-под неё проступала форма — золотая, тускло поблёскивающая под слоями почвы. Это был церемониальный кинжал, величественный даже после стольких веков забвения.

Потускневшую от времени золотую рукоять покрывала изысканная резьба — битвы, боги, небесные тела, навечно застывшие в движении. Но дыхание у меня перехватило от клинка. Выкованный из незнакомого мне металла, чёрного как обсидиан, он мерцал слабым пульсирующим светом, словно впитывал угасающее солнце. Его лезвие было безупречным. Смертоносным. Живым.

От него исходила энергия, пульсирующая