Порочные любовники времени - Сара Сэмюэлс

— Алина! — произнёс он гораздо приветливее, чем я ожидала. — Вот так сюрприз. Заходи, заходи.

Я вошла в гостиную, где воздух был густо пропитан запахами кедра и старой кожи. Стены напоминали исторический музей — древние барабаны с натянутой на них потемневшей от времени кожей, резные маски, словно наблюдавшие за нами со своих мест, и яркие гобелены, вытканные символами коренных народов этой земли. Каждая полка ломилась от реликвий — наконечников стрел, черепков керамики, изделий из бисера и клинков с костяными рукоятями.

Пульс участился, когда я последовала за ним на кухню, где солнечный свет заливал каменные столешницы, а на плите тихо исходил паром чайник.

— Ли, — произнесла я, и голос звенел от предвкушения. — Я сделала это. Я нашла кинжал.

Он застыл. Изумление на его лице было неподдельным, рука замерла над керамической кружкой.

— Ты нашла его?

Я коротко кивнула, вся подобравшись от напряжения.

Он провёл ладонью по гладкой челюсти, и по его лицу скользнуло что-то нечитаемое.

— Ты изменилась, Алина. Ты уже не та женщина, которая отправилась в этот путь. Ты стала… сильнее. Лучше.

Я улыбнулась ему — натянуто, заученно, скрывая страх, который с каждым вдохом всё туже обвивался вокруг горла. Мужчина в очках… он мог наблюдать за мной. Он всегда наблюдал.

Лицо Ли помрачнело.

— Прости, что я когда-то сомневался в тебе, — сказал он. — Я не привык доверять людям, и на то есть очень веские причины.

Его лицо окаменело, став совершенно непроницаемым, словно он захлопнул какую-то дверь внутри себя. Что бы он ни скрывал, выдавать свои тайны он не собирался.

Но меня это устраивало.

У каждого из нас были свои секреты.

— Я видел Бальтазара, — прошептал он хрипло, словно сами слова царапали ему горло, вырываясь наружу. — Он просто… стоял там и наблюдал за нами, пока мы шли по улице. Я моргнул — и он исчез. Думаю, он нас ищет.

По телу словно прошёл электрический разряд. Желудок сковало льдом, мышцы напряглись от безмолвной паники. Я почти чувствовала на себе взгляд Бальтазара, слышала его голос в своей голове, словно жестокое эхо. Он был близко. Ближе, чем я боялась.

Мысли лихорадочно метались, уже выстраивая ложь и запасные планы. Один из кинжалов был у меня. Он не мог об этом узнать. Не должен был узнать. Я защищу то, что заполучила, уберегу себя, даже если ради этого мне снова придётся предать всех.

Сила была почти у меня в руках. И я не позволю себя переиграть.

— Не волнуйся, — сказал Ли, отмахнувшись, словно пытался прогнать сам этот ужас. — Может, я просто слишком много выпил в тот день. Это было тогда, когда я отправил тебя в Антиквариум. Возможно, мне всё привиделось.

— Понятно, — бесстрастно ответила я, заставляя лицо расслабиться. Я снова перевела разговор на кинжал Солнца, и хотя голос мой звучал ровно, под внешним спокойствием мысли заходились в крике.

И всё же холод никуда не исчез, засев глубоко в груди словно ледяная заноза. Предупреждение. Предчувствие.

Бальтазар приближался.

ГЛАВА 33

БАЛЬТАЗАР

В престижном колледже МакМонт глаза Скарлетт тревожно расширились, когда она увидела, как я, словно одержимый, пошатываясь, направляюсь к Джеку Джеймсу. Несколько недель я пытался подобраться к Алине — и каждый раз терпел неудачу. Теперь, доведённый до отчаяния, я ухватился за предложение Скарлетт словно за спасательный круг: доберись до Джека — и Алина последует за ним.

Море студентов расступалось передо мной, не подозревая о моей цели. Я рассекал толпу словно клинок воду, каждый шаг был исполнен решимости. Мой взгляд не отрывался от Джека — он был осью, вокруг которой теперь вращалось всё. Если бы я только смог до него добраться…

На лбу выступили капли пота, а вдоль позвоночника поползла знакомая жестокая боль. Та самая пытка, которая настигала меня всякий раз, когда я приближался к Алине, теперь вернулась с удвоенной силой. Лёгкие сжались. Конечности задрожали. Это должен был быть он. Сероглазый призрак. Этот проклятый безбожный дух, преследовавший каждый мой шаг.

Из моего горла вырвалось низкое рычание, и стоявшая неподалёку девушка испуганно вскрикнула и поспешно отскочила прочь.

Хорошо. Пусть боятся меня.

Но едва Джек оказался почти в пределах досягаемости, в ушах взорвалась ослепляющая боль. Зрение раскололось. Желудок скрутило узлом. Я согнулся пополам, едва не выблевав всё прямо на бетон.

Скарлетт бросилась ко мне, тяжело дыша, с раскрасневшимся лицом, но хватка у неё была железной. Несмотря на огромный живот, она с пугающей силой рванула меня вверх, заставляя выпрямиться.

— Нам нужно отвезти тебя домой, — прошипела она.

Я едва держался на ногах. Ноги стали словно желе, всё тело обливалось потом. Я брёл рядом с ней, и каждый шаг превращался в битву, пока мы наконец не добрались до безопасных стен моего дома.

Как только за нами закрылась дверь, я рухнул на пол, задыхаясь, поверженный и разъярённый, так и не приблизившись к Алине ни на шаг.

Скарлетт бросилась за водой и лекарством, но боль не утихала. Она пожирала меня изнутри, жестоко напоминая о моём поражении, о том, как далеко по-прежнему оставалась Алина. Мои крики разносились по дому — хриплые, звериные, — пока ярость и бессилие поглощали меня.

Этот шарлатан Джек Джеймс — жалкое подобие мужа для неё — был примерно таким же интересным, как размокший тост. И всё же она была у него. У него. Пока я лежал здесь искалеченный, неспособный даже прикоснуться к ней без мучительной боли.

Скарлетт вернулась, тяжело пыхтя на девятом месяце беременности, а её живот выпирал так далеко, что даже моего терпения не хватало это осмыслить. Она протянула мне таблетки со вздохом, тяжести которого хватило бы, чтобы раздавить камень.

Я молча принял их и, пошатываясь, побрёл в нашу спальню, где рухнул на матрас словно поверженный титан. Я натянул подушку на голову и простонал, пока Скарлетт с привычной заботливостью сновала по комнате, задёргивая шторы и что-то бормоча своим беззаботным голосом. У меня не осталось сил даже рявкнуть на неё. Вместо этого я провалился в беспамятство, в пустоту, где гнался за Алиной сквозь бесконечную тьму, и каждый раз мои пальцы оказывались всего в нескольких дюймах от её горла, прежде чем она снова исчезала.

А потом это случилось.

Крик — высокий, пронзительный, нечеловеческий.

Я резко сел, тяжело дыша и дико озираясь.

— Господи, что это было?

Скарлетт стояла у комода, вцепившись в него так, словно это была последняя нить, удерживающая её