Обещай любить меня - Беллами Розвелл

Конечно, он самый старший, мудрый и уравновешенный из всех, но это наша младшая сестра, его самое ценное достояние. Монро для него как дочь, и вот он, лицом к лицу с мужчиной, от которого она забеременела, и который планирует оставить ее разбираться со всем этим в одиночку, и каким-то образом его кулак не оказывается в его заслуженном лице.

Рядом со мной я чувствую гнев Бейли. Она кипит, толкаясь мне в грудь. Ее ладони маленькие на моей широкой груди, но она использует все сдерживаемое напряжение внутри себя, чтобы заставить меня слегка отшатнуться.

— Иди нахуй, Нэш, — кричит она. — Не пытайся приуменьшить то, что произошло между ними, как ты только что сделал.

Я тянусь к ней, кладу свою руку поверх ее руки на свою грудь, но она отстраняется, и от моего резкого тона на ее глазах наворачиваются слезы.

Монро обнимает Бейли, и две лучшие подруги обнимаются, а слезы текут по лицу Монро, а ее взгляд мечется между Джейсом и мной.

— Нет, не волнуйся, Би. Джеймсон сам обо всем позаботился.

Джейс хмурит брови, в его голубых глазах мелькает беспомощность.

— Монро, пожалуйста, — умоляет он, тянется к ней, но я не позволяю ему приблизиться к ней.

Я отталкиваю его, мой кулак ноет, чтобы сделать еще больше, но это коснется только меня.

— Ты, блять, к ней не прикаснешься? Ты и так достаточно сделал.

Джейс усмехается, его смех эхом разносится по открытым стенам вокруг нас, а гнев вибрирует внутри него.

— Тебя не было десять лет. Ты причинял ей боль намеренно так долго, и ты думаешь, что я здесь злодей?

Это слишком вышло из-под контроля, но уже не остановить правду, которая вот-вот выйдет наружу. Бейли спросила меня, собираюсь ли я когда-нибудь рассказать о причине, по которой я уехал из города десять лет назад, ну, сейчас самое время.

Небо теперь совсем темное, только яркие огни вокруг нас освещают нас в свете прожектора, чтобы все зрители могли стать свидетелями развала наших семейных наследий.

— Хочешь поговорить об этом, Джейс? Раз уж мы все собрались здесь, чтобы вспоминать прошлое. Хочешь рассказать им, почему я ушел?

— О чем он говорит, Джейс? — резко бросает Бейли, ее глаза широко распахиваются, а слезы грозят вырваться наружу. Вот оно. Правда, которую она так жаждала узнать, наконец-то выйдет на свет.

Тишина тяжело висит в воздухе, тяжесть наших нерешенных проблем потрескивает, как электричество. Очевидно, что мы находимся на перепутье, и путь вперед потребует раскрытия каждой отдельной истины, прежде чем мы сможем двигаться дальше.

— Ничего. Просто очередная ложь, я уверен. — Я должен отдать должное Джейсу за то, что он не съежился во всем этом. Он никогда не был храбрецом, но я никогда не ожидал, что он будет трусом.

— Ты говоришь, что забыл, как ты приказал мне уйти? Подожди, я имею в виду, что угрожал рассказать твоему папе о том, что ты видел той ночью, когда Бейли выскользнул из моей комнаты?

Его голубые глаза никогда не выглядели такими злыми, даже в ту ночь, когда он застал меня с Бейли, я чувствовал столько ненависти от моего так называемого лучшего друга. Я предал его, но он сделал мне гораздо хуже. Газлайтинг, заставив меня думать, что я облажался, что я один виноват, только чтобы сделать это за моей спиной, чтобы что, создать какую-то форму кармы?

Я должен похвалить его за то, как он рвется дать отпор. Джейс всегда был любовником, а не бойцом, за исключением того раза три года назад, когда он нашел меня в баре в Теннесси. Тогда он, возможно, выжал из себя весь свой боевой дух, но теперь моя очередь.

— Ты использовал мою жалкую угрозу как предлог, чтобы уйти, потому что ты этого хотел, Нэш. Ты мог бы дать отпор, но не сделал этого. Ты выбрал трусливый путь и ушел.

— Как ты пытаешься сделать, оставив Монро на произвол судьбы, — парирую я. Мои братья делают шаг вперед, чувствуя, что эта драка вот-вот перейдет в физическую.

— Я ничего подобного не делаю. Я сказал Монро, что буду рядом с ней и ребенком. Это она не хочет иметь со мной ничего общего. — Он медленно кивает, на его лице отражается смесь понимания и стыда.

— Да, ну, я не удивлен.

Бейли проталкивается мимо меня, вставая между братом и мной.

— Нэш, о чем говорит Джейс? Какие угрозы? — Она сглатывает слезы, переполняющие ее красные, опухшие глаза, когда ее взгляд мечется между братом и мной.

Я делаю два шага в его сторону и странно горжусь тем, что он не съеживается. Этот человек прямо здесь, тот, кто был моим лучшим другом, которого я любил безоговорочно и всем своим существом, человек, которого я бы с гордостью назвал семьей. Но что-то в том, как он и Монро действовали за нашими спинами и делали это, кажется неправильным. Я знаю, что это делает меня лицемером, но я не могу сдержать горький привкус, который это во мне оставляет.

Особенно, когда я больше всего на свете сожалел о своем предательстве.

— Ты ожидал, что я буду бороться против любимой семьи Кингов? Думаешь, у меня был шанс против самого могущественного человека во всем Кроссроудс? Блять, да во всем чертовом штате Северная Каролина, если на то пошло. Или ты собираешься стоять здесь и притворяться, что он не рассказал тебе, что сделал?

— О чем ты, Нэш, говоришь? — На этот раз Джейс спрашивает, выглядя сбитым с толку, что только еще больше подтверждает мои подозрения. Он действительно не имел никакого отношения к угрозам и ультиматуму, которые его отец мне передал и которые так долго держали меня вдали.

Это тот момент, когда у правды нет никаких шансов против меня. Я больше не контролирую свои эмоции или действия. Не заботясь о том, кому я причиняю боль, я позволяю всему выйти на свет.

— О том, как Папаша Кинг подошел ко мне после того, как ты ушел. Появился из ниоткуда или был предупрежден одним из своих головорезов, которые всегда таились вокруг нашей собственности. Он выполнил те бесполезные угрозы, которые ты изрыгал. Угрожал не только моему существованию, но и моей семье. Как он в одиночку угрожал разрушить жизни Монти и Монро в Кроссроудс, если я не уеду. Как он сунул мне в лицо чек на сто тысяч долларов и сказал, чтобы я больше никогда не ступал ногой