Вознесенная - Паркер Леннокс

Глаза мужчины покраснели от слез, но раскаяния в них не было, только пустая, выжженная злость.

— Он меня остановил, — прохрипел он. — Моя жена… она теперь мертва из-за него.

Я надавила сильнее, чувствуя, как под лезвием трепещет его пульс. Это было бы так просто. Одно быстрое движение, и он заплатит. Кайрен будет отомщен.

Но даже сквозь ярость я видела, что он слишком далеко зашел, чтобы с ним можно было говорить. Он утонул в горе, которое пожирало его так же неотвратимо, как пламя пожирало других.

— Тэйс! — голос Тэтчера прорезал кровавый туман в моей голове. — Огонь, он уже здесь. Сейчас или никогда!

Я обернулась. Языки пламени уже облизывали край террасы. Выбор сделали за меня.

Я бросила на сломленного мужчину подо мной последний, полный отвращения, взгляд, и вскочила на ноги, подбегая к Тэтчеру и Маркс. Он даже не попытался последовать за нами, все так же лежал там, где я его оставила, словно ждал, когда огонь заберет и его тоже.

Мы втроем стояли на краю, глядя вниз, туда, где под нами бесконечно тянулись лишь звезды и облака. Тэтчер взял мою руку в правую, руку Маркс — в левую, связывая нас вместе.

— Если это не сработает, — Маркс говорила тверже, чем с тех пор, как я нашла ее, — я просто хочу, чтобы вы знали…

— Прибереги, — перебил Тэтчер. — Скажешь, когда мы это переживем.

Мы обменялись последним взглядом.

А затем вместе шагнули с края мира в бездну.

Приземление



Падение.

Настоящее, свободное падение. Ветер рвал одежду, волосы, выл в ушах, пока наши тела рассекали облака и небо.

Сначала я держала глаза открытыми, наблюдая, как над нами уменьшается горящий дворец, а золотые языки пламени пылают погребальным костром на фоне ночи. Я по-прежнему крепко держала Тэтчера за руку. Крик Маркс стих, сорвался в потрясенную тишину, по другую сторону от Тэтчера ее тело было лишь размытым движением в вихре воздуха.

Время растягивалось и сжималось, теряя всякий смысл. Секунды? Минуты? В бесконечной сине-черной бездне не было ни одной точки отсчета, только леденеющий поток воздуха и нарастающее давление на кожу, пока мы неслись все быстрее.

Я подумала, что, возможно, мы неправильно поняли правила, что это было не Испытание сдержанности, а Испытание жертвы. Возможно, никакого спасения не существовало. Только неизбежность удара.

Или, быть может, мы будем падать вечно.

Я закрыла глаза, пытаясь найти хоть крупицу покоя в том, что могло стать последними мгновениями моей жизни. Мысли разлетались, как облака, которые мы пронзали, — обрывки воспоминаний, сожалений, недосказанного и несделанного.

Но если это была смерть, по крайней мере я была не одна.

Воздух вокруг изменился, и давление нарастало за спиной, замедляя падение так резко, что мое тело дернулось от сопротивления. На одно безумное мгновение я решила, что мы врезались в землю, но удара не последовало. Ни боли, ни хруста костей. Лишь странное ощущение, будто сам воздух подхватил нас.

Падение смягчилось. Желудок подскочил к горлу, когда мы плавно опустились и наконец, неожиданно мягко, коснулись твердой поверхности.

Ноги подогнулись сразу же, мышцы не были готовы к внезапному обретению устойчивости. Я опустилась на колени, жадно втягивая воздух, пока тело вспоминало, как существовать в мире, где снова есть границы.

— Что за… — голос Тэтчера прорвался сквозь звон в ушах. — Тэйс, посмотри.

Я подняла голову, смаргивая влагу, которую ветер нагнал в глаза, и застыла.

Мы стояли на той же самой террасе, с которой только что прыгнули. Но не было ни огня, ни разрушений, ни следа адского пламени, что еще мгновение назад пожирало дворец. Изящная архитектура безупречно и чисто сияла в свете звезд.

Еще более поразительными были фигуры, выстроившиеся вдоль террасы и наблюдавшие за нами. Легенды и Айсимары с бала, все до единого невредимые, нетронутые, в своих роскошных нарядах, словно ждали нашего прибытия как извращенные судьи.

Мой взгляд метался от лица к лицу в поисках стражи, признаков того, что сейчас меня схватят. Каждый мускул в теле напрягся, готовый к бегству, хотя бежать было некуда. Они должны были это видеть. Иллюзию тела Олинтара. Мой звездный клинок, вонзенный ему в грудь. Доказательство моего самого темного желания — мести. Если смотровые порталы показали мой позор толпам в Волдарисе, то правосудие будет быстрым и беспощадным.

— Это было не по-настоящему, — прошептала рядом Маркс, и голос ее дрогнул. — Ничто из этого не было настоящим.

Но это было не совсем так. Страх был настоящим. Выбор был настоящим. И мое желание вонзить клинок в сердце Олинтара тоже.

Однако никто не подходил. Никто обвиняюще не указывал на меня пальцем. Легенды продолжали свои разговоры, едва удостоив нас взглядом.

Я пересчитала лица других участников, прошедших Испытание до нас. Девять голов, включая меня, Маркс и Тэтчера.

С Кайреном должно было быть десять. Грудь сжалась от этой мысли. Он почти справился.

В дальнем конце террасы, возвышаясь над остальными, стояли два трона. Существа, сидевшие на них, не могли быть более разными, и все же от обоих исходила одна и та же аура древней, ужасающей силы. Двое из Двенадцати.

Та, что восседала слева, была воплощением неземной красоты. Бледная кожа мерцала завитками узоров, волосы были настолько белыми, что отливали опалесценцией, пронзительные глаза сияли золотом. Ее платье переливалось, становясь то почти прозрачным, то вновь обретая форму. Сирена, Айсимара снов и иллюзий. Это могла быть только она.

Рядом с ней сидела Пиралиа, Айсимара огня и страсти. Если Сирена была воздухом и сном, то Пиралиа — дикой, бушующей стихией. Кожа цвета раскаленной бронзы, волосы, переливающиеся всеми оттенками пламени при каждом едва заметном движении. Платье, струящееся по изгибам ее тела, казалось сотканным из самой магмы.

Ну конечно. Иллюзии и страсть. Идеальное сочетание для Испытания, построенного на пылающих желаниях.

— Участники, — голос Сирены прорезал гул разговоров, мгновенно заставив всех замолчать. — Вы стоите перед нами как выжившие в третьем Испытании — Испытании сдержанности.

— Некоторые из вас сгорели, — продолжила Пиралиа. — Поглощенные желаниями, с которыми не смогли совладать. Иллюзиями, в которые предпочли поверить, несмотря на наши предупреждения.

— Другие бежали, — добавила Сирена, — но не нашли спасения от пламени, которое сами же и разожгли.

— Лишь те, кто признал истину, что неукрощенное желание оборачивается разрушением, обрели спасение, доверившись неизвестности. — Взгляд Пиралии скользнул по нам.

— Свободное падение, — завершила Сирена. — Готовность встретить эфимерность, а не сгореть.