Слова, что обрушат небеса - Анна Панкратова

— Это моя жена! Ты дохлый кусок дерьма! — гневно закричал Деймонд, и на Харпер посыпалась льдинки, едва он рассек мечом каждого, кто держал ее и готовился к удару. — Цела?

— Вроде, — просипела она, беря Деймонда за руку. Он рывком поставил ее на ноги, прижал к себе, не давая снова упасть. — Буквально минута осталась, надо продержаться.

Деймонд и Прасковья, что снова воевала, зажали Харпер между собой. Она часто дышала, пытаясь нащупать остатки магии, но удавалось только бороться с головокружением и слабостью. Кажется, она потратила весь резерв. Какая неприятность…

Феликс и Офелия держались за руки, продолжая колдовать и что-то бормотать. Кровь капала на землю из ран и порезов на запястьях. Мертвецы переключили внимание на них, но не могли прорваться, такой плотный купол закрыл колдующих. А затем он стал расширяться, абсолютно прозрачный, но чуть мерцающий. Он прошел сквозь остальных. Харпер поежилась, пискнула, ведь это оказалось неприятно: словно она прошла сквозь проход из густой смолы. Зато мертвые бились о него, не в силах пройти.

— И последний рывок, — тихо скомандовал Феликс и покрепче схватил ладони бледной Офелии. Рана на ключице выглядела жутко, кровь залила весь топ, но она послушно кивнула и напряглась. — Огонь и дракон подружились, защитили нас от беды.

Из их грудей вышли мощные огненные потоки, встретились, завихрились в диком танце, а потом образовали огромного дракона. Он полыхал, раскидывал искры, оглядывая место битвы умными глазами. Морда с усиками нашла врагов, раскрылась пасть и волна последовала от одного мертвого к другому, лишая их сил.

Мертвецы падали один за другим, пока дракон не «сжег» каждого из них. Феликс выпустил руки Офелии, вызвал меч и замахнулся. Улыбнулся краешком губ, словно только что не потратил все силы.

— И последний штрих, — выплюнул он и запустил меч. Тот рассекал каждого мертвеца, не пропуская ни одного. Бил куда попало, но этого хватило. Несколько минут и поле битвы опустело. На несколько часов мертвецы исчезли.

— Живо сюда, — скомандовал Феликс и потянул к себе Офелию. Оглядел раны на ее руках, тряхнул головой, переводя глаза на ключицу. — Зашить надо.

— Тебе тоже, — выдавила она, осела на землю.

— Ты полу-грех, сначала ты, — мягко сказал Феликс, извлекая из рюкзака пару склянок с зельями и нитки с иголками. Передал рюкзак Деймонду. — Зелья сами найдите. Целы же?

— Ничего серьезного, — ответил он. Нашел нужное, протянул Харпер уже знакомое серебристое зелье: оно придавало сил. Полностью резерв не восстановит, но поможет на падать в обморок. Она скорее выпила весь флакон, шумно выдохнула, вытерла холодный пот со лба.

— Это было… мать твою, я отказываюсь быть героиней фэнтези-книги. Ба?

— Я в порядке. Я же мертвая, — ответила Прасковья, с ужасом наблюдая, как стискивала зубы Офелия, пока Феликс тыкал в нее иголкой.

Харпер прислонилась к дереву, нервно оглядела рванную одежду, царапины на груди, на руке, радуясь, что хотя бы шорты и бюстгальтер уцелели. Попыталась хоть как-то прикрыться лохмотьями, но в итоге просто нервно разделась. Зашипела, так жгло тело, каждое чёртово место, куда попали хищные ногти.

— Ты цел? — уточнила Харпер, пока Деймонд оглядывал себя.

— Вроде ничего серьезного. Ты молодец. Отлично справлялась.

— Серьезно?

— Серьезно, веснушка. Ты пробудила магию три месяца назад. Ты отлично держалась.

— Подтверждаю, солнышко! — крикнул Феликс, обернулся и аж облизался, опуская глаза к груди Харпер. — Ну, как же хороша! Жаль, не моя.

Деймонд зарычал от злости, а Офелия требовательно повернула Феликса к себе, шикнула, чтобы он продолжал шить, пока она не истекла кровью и не умерла. Напомнила, что умереть может еще как. Хоть и временно.

Харпер неловко прикрылась руками, озадачено оглядывая лохмотья, в которые превратилась футболка. Любимая, между прочим! Оставила кровавые отпечатки на себе.

— Нельзя это…м-м, исправить? — спросила она.

— Когда вещь в таком состоянии, ее можно только выкинуть. — Деймонд снял свою белую с пятнами футболку, тоже не совсем целую, но в ней дыры были совсем маленькими, протянул Харпер. — Немного потная. Не очень чистая. Но целая.

Харпер не торопилась, ведь не хотела лишать Деймонда одежды. Да, он мужчина, на его соски таращиться никто не будет… а у нее бюстгальтер настолько прозрачный, что видно все в мельчайших подробностях…

— Я не хочу, чтобы тебе было неловко, — вкрадчиво заметил Деймонд и сам натянул через голову на Харпер футболку. — И чтобы Феликс на тебя таращился.

— Да он уже все разглядел, — ответила Харпер, продевая руки в рукава. Теперь и правда гораздо комфортнее.

Тишину леса нарушил крик Офелии. Феликс недовольно шикнул на нее и невозмутимо продолжил зашивать ей рану на ключице. К слову, ее топ хоть и был цел, весь перепачкался в крови.

— Ты можешь аккуратнее⁈ — вопила Офелия, пытаясь вывернуться из железной хватки Феликса, ведь тот умудрялся держать ее за плечо, пока правой рукой зашивал рану.

— Я предельно аккуратен, — ответил он. — Значит, чума — не больно, а это — да?

— Да у меня даже симптомов не было! А тут… — Офелия снова закричала, а Харпер вдруг очутилась в крепких объятиях Деймонда. Вспомнила, как он спас ее с воплем «она моя жена!», и на душе потеплело. Ей определено нравилось, когда он называл ее женой.

— Дай посмотрю. — Деймонд оглядел раны Харпер, цокнул. Полил водой из бутылки, чтобы отмыть кровь. Капнул зельем, чтобы чуть заживить раны на пальцах, с такой яростью Харпер их колола, воюя с потоком. Раны от ногтей на запястье тоже обработал зельем, а затем аккуратно забинтовал. Поцеловал ее руку.

— Э-м, — привлекла к себе внимание Прасковья, а сердце ушло в пятки: бабушка начала просвечивать, а ее ноги уже и вовсе исчезли. — Кажется, я готова идти дальше.

Харпер сделала к бабушке шаг. Не могла дышать. Моргать. Думать. Не хотела видеть, как потеряет ее навсегда, но не отводила глаз, ведь иначе не сможет себя простить.

— Люби себя, хорошо? — Прасковья скользнула прозрачной рукой по щеке Харпер, такой холодной, что она покрылась мурашками. — Выбирай себя. И помни, что я очень, очень сильно тебя любила.

— Мне будет тебя очень не хватать, — выдавила Харпер. — Зачем все это⁈ Кто придумал смерть⁈

— О, золотце, — мягко улыбнулась Прасковья.