Наследство с проблемами, или Дракон в моей оранжерее - Алена Шашкова

Только вот добраться сюда было сложно. И тогда Крауга вынудили сильно проиграться. Денег, чтобы отдать долг, у него, конечно, не было, поэтому ему предложили откупиться «маленькой услугой».

Сначала эфиролитов действительно было мало, и Крауг думал, что ему нужно будет провернуть транспортировку только раз. Но играть он не перестал. За первой партией была вторая, потом третья… И дело встало на поток.

Мать Элис ему здорово мешала, поэтому он потихоньку травил ее, пока не прижало. Возможно, она что-то узнала, но не успела записать. Возможно, он просто устал усыплять ее бдительность. Но все закончилось тем, чем закончилось. И для графини, и для Элис.

— Когда на суде ты отказалась признать вину, а я решил лично разобраться в деле, — продолжал Кайан, — они поняли, что я могу докопаться и до шахты. И были правы.

— Но зачем они тогда вообще тебя сюда послали? — я поднимаю лицо, всматриваясь в хмурую складку на переносице. — Они же знали, что ты упрямый.

— Да, — кивает он. — И если бы ты признала вину, моя подпись на деле никогда и никому не дала бы повода сомневаться в том, что дело о контрабанде закрыто. Но…

— У них тоже все пошло не так, — усмехаюсь я.

— Да. И время играло против них. Они всполошились, и решили закрыть добычу, — отвечает Кайан. — Забрать последние эфиролиты и подчистить за собой все. Официальной причиной обозначили бы разрушения на основной шахте. Гримспорта не стало бы, Блан-на-Кар тоже. Никого из свидетелей. Красиво.

Я с трудом проглатываю комок в горле — вот что значит, оставить за собой только пепелище.

— И Рейнар сейчас у места незаконной добычи?

— Да. Неофициально, как и все, что он здесь делал. — Кайан перебирает пряди моих волос. — У него всего лишь отпуск, разве ты не знала?

— Трудоголик, — качаю головой.

— Если мы выйдем сразу с информацией про незаконную добычу — нас быстро уберут. Поэтому нам нужен Крауг и его показания, — говорит шадхар. — Только он точно укажет на того, кто им манипулировал.

— Но на Крауге тоже артефакт? — догадываюсь я.

— Да, — подтверждает Кайан. — Но знакомые из столицы вроде как нашли способ безопасно снять его. Главное, до этого не дать ничего сказать. Уверен, МакХоллс позаботится об этом.

— Ты сказал, что ему это выгодно, — произношу я, но шадхар безошибочно считывает в этой фразе вопрос.

— Теперь это дело будет вести МакХоллс. Поэтому он будет носом землю рыть, но сделает все, чтобы добраться до правды и наказать всех виновных.

Он произносит это так спокойно, словно уже давно попрощался с делом. А, может, так оно и было?

— Кайан, вы же знали, что Бенджи рассказал обо всем Краугу, — я чуть-чуть отстраняюсь, чтобы видеть его глаза, чтобы точно понимать, что он мне больше не врет. — Даже не так… Вы ожидали, что он это сделает.

Кайан вздыхает и проводит большим пальцем по моей здоровой скуле. Его взгляд наконец-то утратил золото и стал привычно льдистым, однако от него было тепло.

— Там, на горячих источниках нас видел именно он. Я понял это не сразу, — объясняет Кайан. — Сначала обратил внимание на его поведение, потом — на сырое сено в конюшне. Все встало на свои места. Я не был уверен, что он помчится к Краугу. Но Рейнар подтвердил, что видел, как Бенджи заходил в дом писца. И Бродяга сказал, что мальчишка уходил из поместья. Но я не знал, что он видел мою реакцию на эфиролиты. Это стало понятно только на дороге, когда ими ударили по защите.

Я словно наяву вижу тень на скале, осыпающиеся камни и фигуру, исчезнувшую в море. Потом вспоминаю Бенджи возле экипажа в день поездки. Как он не смотрел на меня и сжимал шапку в руках.

— Ты уже тогда понимал, что тебя отстранят? — голос дрогнул.

По глазам вижу — понимал. И ничего не сказал. Ни слова, ни намека. Все, что произошло позже — как удар под дых.

Я должна злиться. На него, на Бенджи. Из-за Бенджи Крауг узнал, чем ударить по Кайану, и едва не убил нас всех. Но стоит попытаться удержаться за эту злость, как вместо дороги я вижу Бенджи, закрывающего меня собой, и кровь на своих ладонях.

Его последний поступок не отменяет того, что он сделал. Но и то, что он сделал, не может отменить последнего. Остается только горькая, бессильная досада оттого, что он понял все слишком поздно.

— Кайан… Ты понимал, чем все закончится? — переспрашиваю я.

— Да. Нам нужно было сделать так, чтобы Крауг поверил, что его план сработал, — отвечает он. — А единственный вариант для этого был — по-настоящему отстранить меня. Потому что у него слишком высокие покровители. Предательство Бенджи позволило дать ему возможность добиться моего отстранения. Только позаботились, чтобы дело передали МакХоллсу. Все знают, насколько он недолюбливает меня. Почти безопасный для всех вариант.

У меня друг за другом на место встают кусочки пазла. И только один я никак не могу вставить.

— То… Что было ночью… — произношу я, но дальше дыхания не хватает.

Я рассказала ему все. Я доверила ему себя. Это тоже часть плана?

— Нет. Я должен был остановиться, — шепчет Кайан. — Но я ни о чем не жалею. И это все было по-настоящему и чуть не стоило нам всего плана. Если бы я утром задержался хоть на пару минут дольше или коснулся тебя хоть раз… Я бы не смог уйти.

Даже думать не хочу, чем это могло кончиться.

Взгляд аркана падает на мои губы, Кайан склоняется ко мне, но замирает на мгновение.

— Никогда. Ни за что. Ни на одно мгновение не позволяй себе даже предположить, что это было ложью,