Наследница и Орк - Финли Фенн

спине Эллы — его — а затем, по причинам, которые она совершенно не могла постичь, она рассмеялась. Рассмеялась, её руки вцепились в изумлённое лицо её пары, в то время как её плечи сотрясались, а мир разворачивался радостью.

— Сделали?! — выдохнула она, дико ухмыляясь — а затем притянула Натта к себе, обняв его так крепко, как только могла, прежде чем снова отстраниться. — Ты… — она ткнула его в грудь, — …самый ужасающий, коварный орк из всех возможных, Наттфарр из клана Гриск. Я говорила тебе о твоей шокирующей мужской силе. Я говорила тебе.

Натт настороженно разглядывал её, склонив голову, его губы дёргались.

— Не думаю, что тебе стоит смеяться, девочка, — тихо сказал он. — Выносить сына орка — не пустяк для женщины.

Руки Эллы, казалось, сами по себе переместились на живот, широко раскинувшись в удивлении, даже когда она продолжала улыбаться ему, возможно, даже теплее, чем прежде.

— Да, — сказала она, закатив глаза. — Я знаю это, Натт.

Он ответил низким, не совсем злым рычанием, и Элла снова притянула его к себе и поцеловала. Чувствуя, как жар кружится и роится, когда он ответил на поцелуй, охотно, нежно, его рука скользнула в её волосы, язык медленно и ласково сплёлся с её языком.

— Мы всё придумаем, Натт, — сказала Элла, когда он снова отстранился, всё ещё не сводя с неё пристального взгляда. — Мы профинансируем твою науку и твои исследования. Наймём хороших врачей и акушерок. Я самая богатая наследница в стране, знаешь ли.

Она одарила его своим лучшим притворно-высокомерным взглядом, откинув волосы за спину, и наконец-то появилась его улыбка — медленная, острозубая, приподнявшая уголок его всё ещё дрожащего рта.

— Ах, это правда, — сказал он. — Но во всех моих мечтах об этом я и не смел думать, что ты будешь смеяться после того, как я наполню тебя своим сыном. Тебе не стоит так подстрекать свою пару, девочка. Ты не знаешь, что я могу сделать с тобой дальше.

Элла не смогла подавить стон, вырвавшийся из её горла, и в ответ Натт тоже рассмеялся, глубоко, восхитительно и тепло. Но затем он посерьёзнел, его глаза вернулись к её глазам, когтистые руки широко раскинулись на её животе.

— Я также заставил тебя пропустить этот праздник, — сказал он, и когда Элла с запозданием огляделась, она обнаружила, что шум вокруг них действительно значительно стих, и в комнате осталось всего несколько десятков орков, большинство из которых застыли в позах, похожих на их с Наттом, многие из них спали.

— О, — сказала она, и тут пришло странное, кружащееся осознание того, что они, должно быть, провели так несколько часов, и… — она экспериментально покрутила шеей, — …она очень затекла, а также… — она зевнула, — …очень устала.

— Что ж, — легкомысленно сказала она. — Я определённо провела время впечатляюще. А все остальные? Ты заметил? Трейн снова добрался до ягодного сока?

Натт лишь недоверчиво моргнул, глядя на неё, и медленно, с недоверием покачал головой.

— Я сею первое из моего потомства в тебе этой ночью, — промурлыкал он, — а ты размышляешь о Трейне и ягодном соке. Ах… — он склонил голову, внезапное веселье вспыхнуло в его глазах, — …ты просто хотела посмотреть, возьмёт ли его Варинн снова, не так ли? Неужели вид того, как Даммарр получает по заслугам, разжёг твой голод к подобным зрелищам? Моя грязная, похотливая маленькая девочка.

Он сурово покачал головой, изображая крайнее неодобрение, и, размахивая руками и ногами, Элла толкнула его вниз, на спину на скамью. Но он легко развалился на ней, притянув её к себе сверху, в то время как его твёрдость оставалась сильной и скрытой внутри. И это было восхитительное чувство, внезапно: усталое тело Эллы растянулось на его тёплом, шелковистом теле, она снова зевнула и уткнулась лицом ему в шею.

— Мой грязный, коварный орк, — промурлыкала она. — Это всё твоих рук дело, знаешь ли. Без твоего шокирующего влияния я могла бы вырасти настоящей, порядочной леди.

Смех Натта был хриплым и непритворным, сотрясая его грудь под ней.

— Ты — леди? Это всегда было смешно, девочка. Если бы ты действительно вышла замуж за этого мерзкого человека, он довёл бы тебя до срыва, и тогда ты бы съела его во сне.

Элла тоже рассмеялась и устроилась поудобнее на нём.

— А ты бы пришёл, смотрел и радовался.

— Ах, — сказал он, тоже посмеиваясь. — Хотя я бы предпочёл выпотрошить его или отрубить ему голову. Если бы ты даровала мне это в ту самую первую ночь, как я просил, мне бы вообще не пришлось тебя похищать.

— О, так в этом сценарии ты жалел бы именно о похищении? — спросила Элла, подняв голову, чтобы закатить глаза. — Коварный, злой орк. Тебе понравилась эта часть.

— Ах, и тебе тоже, — парировал Натт. — Несмотря на все твои красивые протесты, ты делала всё, о чём я просил. И с этим, и со всем остальным. Ты хотела сбежать от этого человека и от этой пустой жизни леди, и вернуться ко мне.

Слова словно ударили во что-то, осев глубоко внутри, раскрываясь как правда. Правда, которую Элла до конца не осознавала до этого самого момента. Натт почуял её. Он знал.

— Я действительно хотела сбежать от той жизни и вернуться к тебе, — тихо сказала она. — Спасибо, что сделал это возможным, Натт. Спасибо, что показал мне другой путь. Спасибо, что вернулся ко мне и… увидел меня.

Натт понял, что она имела в виду, как всегда; его голова торжественно кивнула, тёплые руки сомкнулись у неё на спине. Удерживая её обнажённое, липкое тело в ловушке своих объятий, в огромной комнате, усеянной такими же обнажёнными орками, и в этот момент это было умиротворение, непохожее ни на что, что Элла когда-либо испытывала.

— Я тоже благодарю тебя за то, что ты увидела меня, — сказал Натт, его голос был таким мягким. — Спасибо, что узнала мою правду и рассказала мне свою. Спасибо, что помогла мне занять место Говорящего, а затем помогла мне его сохранить. Мне это было нужно. Больше, чем ты думаешь.

Но Элла тоже знала его, и она кивнула, быстро и горячо, не сводя с него глаз. Наблюдая, как они шепчут о покое, надежде, любви. О радости.

— А теперь спи, моя девочка, — сказал Натт, моргая своими сияющими глазами, и в них снова вернулась теплота и лёгкая тень неодобрения. — Тебе нужно вырастить целого орчёнка. Ты даже не представляешь, насколько это будет утомительно, глупая женщина.

Элла снова закатила глаза, но послушно опустила голову ему на шею, чувствительно