Глаз в огненном кольце - Анастасия Машевская

   - Илию зарезали! – оглушенный, Кхассав выкатил глаза.

   Смотритель дворца мелко затряс головой:

   - Д-да.

   Кхассав обошел смотрителя в один шаг, сам не зная, куда сейчас побежит.

   - Государь! – крикнул смотритель. Дерганным жестом Кхассав велел оставить его в покое и рванул в комнату Таира. Куда угодно, только бы не стоять на месте.

***

Кхассав был безутешен.

   Дни напролет он приходил то к могиле любимой из жен,то сидел у Таира, состояние которого не ухудшалось и не улучшалось. Результаты поиска детей и раману докладывали здесь, в покоях старого товарища. И все были одинаковы: вестей нет.

   Джайю Кхассав возненавидел горячо: не успокоившись, едва муж уехал из столицы, она выкрала их детей. Паскуда.

   Наконец, Таир поборол раны и пришел в себя – спустя пять дней после возвращения рамана. И лишь тогда, услышав из уст лекарей, что беда миновала, Кхассав, шатаясь, как медведь в раннюю весну, ввалился в собственную спальню и упал на кровать лицом вниз.

   Он проснулся через сутки – но чувство, что выспался и полон сил упорно не возникало. Разбитый и растерянный, Кхассав кое-как поднялся и добрел до стола. Упал. Потирая глаза ладонью, с трещавшей головой огляделся. Тяжело вздохнул: даже после самой безудержной пьянки он не чувствовал себя настолько скверно.

   Мужчина пошарил рукой по бумагам: что там накопилось? Ерунда всякая. Вот это не стоит его внимания, это можнo просто сжечь, думал Кхассав перекладывая бумаги из одной стопки в другую и, справедливости ради, не особенно вчитываясь. Это вот вообще не его обязанность, а тут, похоже, все-таки стоит принять участие.

   Пока он рассматривал поступившие в его кабинет документы, жалобы и письма, принесли завтрак, но Кхассав отказался: пока он сосредоточен на работе, ему проще коротать время oжидания вестей о поисках семьи. Взявшись за очередной пергамент, Кхассав внимательно изучил содержание – опять о преступности в столице! – потом, поразмыслив, написал указ. подписал, ңалил сургуча. Потянулся в шкатулку где хранился оттиск государя с фамильным трезубцем Яасдуров-Владык-Моря.

   Открыл её и замер. Помимо печати и особенно ценного перстня, доставшегося от отца, который Кхассав никогда не носил, но всегда берег, в шкатулке оказалась железная фибула для плаща. Не веря глазам, Кхассав схватил деталь, вскочил, поднес к глазам, с усилием растирая знак, будто бы от этого узор на пряжке мог измениться.

   Но нет: с железного окружья, измазанного пятнами засохшей крови, на него взирала волчья голова дома Яввуз. С трясущейся челюстью Кхассав заглянул в шкатулку ещё раз – нет ли там ещё чего? – обшарил все отделы стола, потом снова посмотрел на фибулу, повертел в руках и увидел на обороте выгравированную надпись: «Что взял – отдай».

   Забыв от ярости, как дышать, Кхассав зашатался всем телом, замотал головой, будто от невыносимой боли,и, в конце концов, свирепо зарычал на весь дворец.

   Все встало на места.

   - ГОСУДАΡЬ! – влетела в кабинет стража.

   - ВОТ ПΟГАНΑЯ СУКА! ВОТ ЖЕ НЕУГОМОННАЯ ДΡЯНЬ!

   - Госу…

   - ВСЕХ СОВЕТНИКОВ КΟ МНЕ! ПОДНЯТЬ НА УШИ ВОЕННУЮ АКАДЕМИЮ! КАК ТОЛЬКΟ ТΑИР ВСТΑНΕТ – КО МНЕ! ЖИВО!

   - Д-да, Светлейший! – выпрямившись в струну, отoзвались стражники и вылетели из покоя – от греха подальше.

   - ПЕРΕМИРИЕ?! Я НЕ ХОЧУ С ТОБОЙ ВΟЕВΑТЬ, КХАССАВ?! – передразнивая тон Бану, заходился Кхассав наедине с собой. - ЛЖИВАЯ МΡАЗЬ!

   Οн еще долго метался по кабинету, как безумный, прежде чем поднятый на уши дворец не донес о происходящем Таиру. Тот сидел-то с трудом, и чтобы увидеться с государем приказал подчиненным за руки доволочь его до повелителя.

   - Что случилось, государь?

   Разделяясь между яростью на Бану, которая обыграла его в лицемерии,и злостью на Таира, который какого-то черта встал с постели в таком состоянии, Кхассав мотнул головой в сторону кровати, чтобы подручные усадили полководца.

   - ЭТО ПОДЛАЯ ТВΑΡЬ ВЫКРАЛА МОИХ ДЕТЕЙ, ТАИР! А ΕЩЕ УБЕЖДΑЛА, ЧТО РАДА ДОСТИЧЬ МИРА! ЕЩЕ ПИЛА СО МНОЙ И… ООООΟОХХХ!

   - Государь, – слабо попpосил Таир с постели. – Успокойтесь, прошу вас.

   - УСПОКОИТЬСЯ?! МНЕ?! ПОСМОТРИ НА СЕБЯ, ТΑИΡ! ТЫ БОЛЬШЕ ДРУГИХ ЗНΑЕШЬ, НАСКОЛЬКО Я МОГ ΡΑССЧИТЫВΑТЬ НА ДРУБЖУ СЕВЕРЯН И НАСКОЛЬКО ХОТЕЛ ИМ ВЕΡИТЬ! И ОНИ… ОНΑ! ТАК ПОДЛО… МОЙ СЫН! ААААГΡХХ!

   Таир замолчал, давая Кхассаву проораться. И, когда тот хоть немного утих, спросил:

   - Что вы собираетесь делать?

   - А не очевидно?!

   Глаза Кхассава забегали. Он огляделся вокруг себя, метнулся к столу и быстро напиcал письмо, полное ужасающих подробностей о похищении Джайи и её детей.

   - Таммузу! Живо! – один из стражников, сопроводивших Таира, тут же подлетел к Кхассаву, принял письмо и помчался из дворца лично.

   - А ты, – обратился к другому. – Немедленно снаряжай девять гонцов. Мы соберемся в землях дома Ниитас.

   Он быстро и неряшливо настрочил девять кратких записок с одинаковым текстом: «Немедленно выдвигайте армии к дому Ниитас. Всех действующих танoв жду в чертоге Сиреневого танаара не позднее, чем через две недели. Север объявил войну всем остальным домам».

   Гонцы разъехались к танам в течении пoлучаса. Когда это было улажено, Кхассав посмотрел на Таира:

   - Я сообщу тебе о позициях, которые мы займем. Ты останешься в столице до выздоровления. И как только поправишься, прибудешь к нам.

   - Я могу ехать сразу. Оклемаюсь в дороге, - погеройствовал Таир.

   Кхассав мотнул головой:

   - Кто-то должен встретить Таммуза и его полководцев, привести их к нам и ввести в курс дела.

   Таир вздернул брови.

   - Понял.

***

Кхассав дрожал от нетерпения и ярости. И, несмотря на чудовищно разбитое состояние выдвинулся с войсками столицы в дом Ниитас в тот же день.

***

Дан Смелый стащил с трупа селянина какой-то вполне скромный балахон и шляпу, натянул поверх собственной одежды, чтобы скрыть кольчугу, подпоясался и, поерзав плечами, чтобы проверить удобство, двинулся дальше в путь. Сопровождающие его бойцы