Сгорая от любви - Рокиа

перебивала отца каждый раз, когда он бил меня. Когда все молчали, ты создавала шум. Ты возникла из ниоткуда и подарила мне мгновение облегчения посреди боли… Я цеплялся за твое присутствие и молился, чтобы ты продолжала работать здесь. Возможно, немного эгоистично с моей стороны, но я знал: мне достаточно закричать чуть громче, чтобы ты вмешалась из тени.

— Это не эгоистично, — выдыхаю я, проглатывая последний кусок.

— Эгоистично, — кивает он. — Ты из кожи вон вылезала, всегда, чтобы найти способ спасти меня при любом удобном случае, невзирая на любые препятствия. Немного упрямая, но Анджелина ценила тебя именно за это.

Имя Анджелины заставляет мое сердце пропустить удар. Я сжимаю вилку в пальцах и непрерывно смотрю ему в глаза.

— На этот раз, однако, ты не сможешь спасти меня — ни разбивая фарфоровые вазы, ни врубая пожарную тревогу.

Он берет с соседнего стула листы бумаги. Я прищуриваюсь и вздрагиваю: я мгновенно узнаю эти оборванные, истрепанные края.

— Это… — шепчу я. — Как они к тебе попали?

— Ты оставила их в тележке для уборки, полагаю, чтобы не привлекать опасного внимания. Но так уж вышло, что после последнего инцидента во дворце я приказал одному из своих людей следовать за тобой — чтобы защитить тебя в случае новых атак. Он доложил мне, что ты просидела в той каморке почти три часа. И я спросил себя… что Вирджиния делала там одна? И так долго?

Вилка выпадает из моих пальцев и со звоном отскакивает от тарелки:

— Ты прочел то, что там написано?

Он пролистывает страницы одну за другой:

— И разве судьба — не странная штука? Сначала меня учат сражаться со Злом, затем я узнаю, что это мой брат, и что я рожден, чтобы убить его… но в конце концов… — Его мрачный смех эхом разносится по комнате. — …в конце концов умирать должен именно я.

Я бледнею:

— Нет, это не так… Я искала другое решение…

— Не в этот раз, — перебивает он меня, качая головой. — Нет ничего, что ты могла бы разбить, чтобы спасти меня.

— Мы просто должны искать лучше! — парирую я, но в его глазах застыла тень смирения. Спазм сжимает мой желудок. — У тебя… есть что-то на уме, верно? — Паника захлестывает меня изнутри.

Он кладет листы на стол, берет бокал с вином и выпивает его залпом. С каждой секундой дыхание становится всё короче. Я впиваюсь в него взглядом, пытаясь разгадать тени в его глазах, но страх мешает мне соображать.

— Когда ты вошла в эту комнату, я видел, как ты посмотрела на мой боевой мундир.

— Что у тебя на уме, Эдоардо?!

— Ты называешь меня по имени, — улыбается он. — Наконец-то.

— Ответь мне! — я повышаю голос, ком сжимает горло, а голос начинает дрожать.

— Пока мы говорим, Артур проник во внешние секторы. Он взял их под полный контроль, и наши войска не смогли его сдержать. Они сгорели в его пламени. — Я хлопаю ресницами с подступившим к горлу сердцем. — Об этой информации знаю только я, я приказал не сообщать Жрецам. Но это вопрос пары часов, а затем он придет сюда за мной, — продолжает он.

— Так, ладно! Ты должен поднять по тревоге остальные королевства, они вмешаются, чтобы защитить дворец, и…

— Нет, Вирджиния. — Его серьезный голос сопровождается слабой улыбкой. — Конец пути.

— Что… Ты… Что ты собираешься делать?! — задыхаюсь я от дрожи.

— Я бы хотел отдохнуть. — Его улыбка становится шире. — Этот груз давит на меня всю жизнь, я больше не хочу обманывать судьбу или бежать.

Я хмурю лоб, губы поджимаются:

— Ты… ты хочешь умереть.

Он отводит взгляд, гладит листы священного писания один за другим и улыбается:

— Говорят, тот, кто встретил меня однажды, обречен встретить меня снова. Возможно, в следующей жизни…

— Нет! — перебиваю я его со слезами на глазах и ужасом на лице.

— В следующей жизни…

— Нет!

— Давай найдем друг друга снова. Кто знает, может, я смогу увидеть тебя в том платье цвета индиго, о котором ты говорила, и смогу пригласить тебя на свидание как следует. Я не буду Королем, а ты не будешь фавориткой — мы будем просто двумя обычными людьми. Пойдешь со мной в кино в следующей жизни, Вирджиния?

Одинокая слеза скатывается по моей щеке прямо к подбородку. Он следит за её движением, протягивает руку и стирает её большим пальцем, едва касаясь моей щеки.

— Черт, — мурлычет он едва слышным шепотом. — Заставить тебя плакать в нашу последнюю встречу — это совсем не то, чего я хотел.

Я не могу вымолвить ни слова, и он это замечает. Он раскрывает ладонь, и его прикосновение превращается в нежную, неторопливую ласку.

Слезы льются неудержимым потоком, мысли путаются в голове, а тяжелый валун вонзается мне в грудь. Он отстраняется, оставляя меня в глухой пустоте своего отсутствия, и поднимается на ноги.

— Подожди!

Но он приоткрывает губы:

— Охрана! — повышает он голос, и личная гвардия врывается в комнату. — Мы закончили. Сделайте всё, как я велел, и защищайте её до самого конца!

Я округляю глаза, но он больше не смотрит на меня.

Стражники склоняют головы:

— Слушаемся, Государь!

— Погоди… Постой! — Я встаю, протягиваю к нему руку, но стражник встает между нами и тянет меня назад. — Отпустите меня! — кричу я, но мужчина обхватывает меня за талию, крепко удерживая.

Эдоардо поворачивается и встает ко мне спиной.

— Я сказала, отпустите! Ты не можешь сделать это на самом деле! Эдоардо! Эдоардо!

Я вырываюсь, царапаюсь и бьюсь, но он даже не оборачивается. Его силуэт удаляется к двери и скрывается за ней.

Нет.

Нет.

Глава 30. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Когда проклятие будет разрушено, последующие жизни

будут освобождены от любых уз и лишены

каких-либо воспоминаний.

— Священное писание

Королевство Америка

Анна

Шаг за шагом, медленно и осторожно, я приближаюсь к стенам королевского дворца. Высотой в пять метров, они охраняются тремя группами стражников: двумя боковыми для поддержки и одной центральной, открывающей и закрывающей ворота. Я подхожу ближе, затаив дыхание.

«Один неверный шаг — и ты труп». Слова Артура эхом отдаются у меня в голове. Он стал совершенно другим, ужасающим… монстром, готовым истребить любого, кто встанет у него на пути.

«Я могу испепелить тебя одним взглядом, так что тебе лучше не делать глупостей. Ты поняла?»

Я сглатываю ком в горле и останавливаюсь перед массивными деревянными створками. Он смотрит на меня. Я чувствую это по жару, щекочущему затылок. Пот струится со лба, и я вытираю его ладонью. Артур смотрит на меня.

— Леди