Сгорая от любви - Рокиа

закипает в моих венах. Я сжимаю зубы. — Его будут помнить, как героя, наряду с остальными стражниками, пожертвовавшими своими жизнями ради защиты королевства. Их имена войдут в учебники истории будущих поколений, а статус вашей семьи в нации станет куда выше…

— Простите, я не понимаю, — перебивает его госпожа Клэр. — Зачем нам всё это? Мы потеряли сына и брата! На что нам ваш статус?!

— Ну как же — чтобы жить лучше! — Он всплескивает руками. — Впрочем, я понимаю, что сейчас тяжелый момент для вашей семьи. Мы сможем спокойнее обсудить это через пару месяцев. В любом случае, не смеем вас больше задерживать. — Он делает знак стражникам за моей спиной: — Охрана проводит вас к машине, которая отвезет вас обратно во внешние секторы.

Госпожа Клэр кивает. Сын берет её под руку, чтобы удержать в коридоре, но перед уходом она оборачивается, и её погасший взгляд ищет мой.

— Ты, должно быть, Вирджиния, — шепчет она.

Я чувствую на себе хищный взгляд Верховного жреца, но не смотрю на него. Лишь слегка приподнимаю уголки губ:

— Да, сударыня. Ваш сын был исключительным другом. Для меня было честью знать его.

Она отвечает на улыбку, её щеки мокры от слез, а слова тонут в рыдании, сотрясающем её грудь. Сын обнимает её за плечи, и двое стражников сопровождают их к выходу. Я загоняю обратно боль, рвущуюся наружу, но глаза увлажняются, а дышать становится всё труднее.

— Пришлите кого-нибудь прибраться здесь, — голос Жреца врывается в мои мысли, а брезгливая гримаса искривляет его губы.

Пол блестит настолько, что в нем можно увидеть свое отражение.

— Простите, Жрец… — шепчет Тереза. — Боюсь, я не совсем понимаю. Где именно вы хотите, чтобы мы прибрали?

— Здесь. — Он указывает на сияющий пол, вымытый служанками всего два часа назад. — Они принесли во дворец вонь внешних секторов. Продезинфицируйте каждый угол, иначе мы заразимся их инфекциями.

Пустота, выжигающая мою грудь, уступает место взрывной, иррациональной ярости, от которой перехватывает дыхание. Я сжимаю кулаки. Ненависть овладевает каждым сантиметром моего лица, и я даже не пытаюсь её скрыть или притвориться. Низкий, трусливый, лицемерный мерзавец. Он пролил реки крови своими лживыми сказками, которые его каста плетет веками ради сохранения собственной власти. Они вырезали страницы из священных писаний, переписывая их как им вздумается — слизняки, сбивающие с толку и отравляющие ядовитыми речами.

Верховный жрец встречается со мной взглядом и ухмыляется:

— Фаворитка Короля — везде, кроме как подле самого Короля. Не странно ли?

— Нет, — отрезаю я холодно, даже не моргнув и не заботясь о том, чтобы мой тон звучал покорно и нижайше.

Тереза сжимает мою руку:

— Нет, потому что Король занят с семьей Королевства Европа, — объясняет она, смягчая голос с безупречным мастерством.

Он кивает:

— Разумеется, они обсуждают приготовления к помолвке. Ты правильно делаешь, что не мешаешь им: молодой паре нужно уединение.

Его слова леденят кровь в моих венах. Притворяйся, Вирджиния.

Хищный взгляд Жреца смакует каждую тень, пробежавшую по моему лицу. Он удовлетворенно улыбается и поворачивается:

— Вымойте всё как следует, прошу вас.

Тереза разжимает пальцы на моей руке:

— Да что с тобой такое?! Хочешь нарваться на наказание или, того хуже, чтобы тебя убили?!

— Ты слышала, что он сказал?! — выдыхаю я на одном дыхании.

Она хмурится:

— Разумеется! В этом нет ничего нового. Почему ты ведешь себя так, будто слышишь это впервые?

Потому что я больше не могу терпеть этот замок из лжи, которым нас обвели вокруг пальца.

— Ничего, — шепчу я.

— Нет, ты что-то скрываешь! И лучше бы тебе не ввязываться в неприятности, потому что я не могу потерять еще одного человека! — Последние слова срываются с её губ с дрожью.

Я опускаю плечи. Её глаза смотрят на меня с такой тенью ужаса, что я замираю.

— Тереза… — выдыхаю я.

Я открываю рот, чтобы успокоить её, но появление гвардейца из личной охраны Эдоардо прерывает меня.

— Госпожа Вирджиния, Его Высочество ищет вас.

— Иди. Поговорим позже, но без глупостей!

Я выдавливаю улыбку и киваю:

— Вечером поговорим нормальнее, — шепчу я, прохожу мимо неё и следую за стражником на верхний этаж.

Мы поднимаемся по лестнице, и чем ближе мы подходим, тем тяжелее становится каменный валун, удушающий мое дыхание. Я должна оставаться невозмутимой, холодной… я не могу позволить ему проникнуть в мой разум. Не в этот раз.

Я ступаю на последнюю ступеньку и останавливаюсь.

— Вы не знаете, чего он хочет? — спрашиваю я едва слышным шепотом. — Если он хочет заказать что-то из еды для леди Фионы, я могу попросить девушек приготовить…

— Его Высочество один, — отвечает гвардеец. — Прошу. — Он указывает на дверь коротким кивком.

А-а. Я сглатываю ком в горле и за долю секунды привожу мысли в порядок. Притворяйся, Вирджиния, — повторяю я про себя. — Притворяйся так умело, как только можешь. Ни за что на свете Эдоардо не должен узнать правду, которую я скрываю.

Я сжимаю ручку пальцами и стучу:

— Разрешите?

— Войдите. — Его голос заставляет волоски на моей коже встать дыбом.

Я вхожу и закрываю за собой дверь. Эдоардо поднимается на ноги. Темно-синий мундир перекликается с его темными волосами, и единственными яркими акцентами остаются три золотые пуговицы. Похоже, он только что вернулся со смотра войск. Или же…

Стол перед ним накрыт на двоих. В центре горит свеча, источающая тонкий аромат ванили. Ну конечно, это для леди Фионы.

— Вас что-то не устраивает в ужине, Государь? Или мне пойти позвать леди Фиону?

— Садись, иначе всё остынет.

Я изгибаю бровь:

— Государь, мне не полож…

— Не заставляй меня повторять, — отрезает он, и в его глазах я не могу разглядеть ни единого намека, который помог бы мне разгадать его намерения.

Я подхожу, выдвигаю стул и сажусь. На тарелках лежат вырезки из говядины высшего качества, поданные с изысканным вином.

— Вы должны разделить эту трапезу с леди Фионой.

Он садится, берет бутылку и наливает немного вина в мой бокал:

— И этого ты бы хотела, Вирджиния?

Я встречаюсь с ним взглядом, но не понимаю, шутит он или говорит всерьез.

Он улыбается:

— Не волнуйся, я позвал тебя не для того, чтобы говорить об этом.

— Тогда для чего? — спрашиваю я, готовая принять приказы и убраться как можно дальше от его инквизиторских игр.

— Я хочу, чтобы ты разделить со мной этот ужин без использования пышных титулов.

— Не уверена, что правильно вас поняла.

— Ты всё поняла идеально.

Я хлопаю ресницами, слова замирают на губах, и я не могу сформулировать даже связного предложения.

Он с абсолютной непринужденностью берет вилку: