Навечно моя - Лора Павлов

Я кивнул:

— Ладно, теперь моя очередь. Скажи, почему последние девять лет никто не мог произносить мое имя? Эвер, я при каждой встрече с родителями спрашиваю про тебя, про твою семью. Что за фигня? Почему ты не хотела, чтобы обо мне говорили?

Ее губы сжались, и она отвела взгляд — старая привычка, когда что-то гложет.

Она прокашлялась:

— А почему мы вообще говорим обо мне, если меня наняли, чтобы разобраться в тебе?

— Вот и началось. Королева увиливания. Отвечай на чертов вопрос, Эвер. Ты же никогда не нарушала условия пари.

Она глубоко вдохнула:

— Говорить о тебе слишком больно, Хоук. Вот и все. Доволен?

Она вскочила на ноги и пошла к воде. Я двинулся за ней. Разговор еще не был закончен.

Она запустила камень по глади озера, и тот идеально отскакивал, пока не исчез вдали.

Я положил руку ей на плечо и слегка сжал.

— Не убегай каждый раз, когда разговор становится неприятным. Иначе мы никогда никуда не придем.

— Я не убегаю. Просто не понимаю, зачем нам ворошить прошлое. Мы же здесь, чтобы чинить тебя, помнишь? — она пожала плечами, не глядя на меня. Но щекой чуть потянулась к моей ладони, как будто ей хотелось тепла.

Я отдернул руку. Какого черта я делаю? Она права. Не нужно было копаться в прошлом. Я не приехал сюда выяснять, почему Эверли Томас исчезла из моей жизни. Я двинулся дальше. Мы оба двинулись.

— Ну что, болтаем дальше или идем купаться? — я толкнул ее плечом, а она смахнула слезы и хрипло рассмеялась.

— Ты серьезно хочешь плавать после этой пробежки? Клянусь, я слышала, как ты пару раз задыхался под конец, — она прищурилась, бросая вызов.

— Да ну. Я по часу на льду во время игр. Это ерунда, — соврал я. На самом деле я выложился на этой пробежке по полной. — Похоже, ты сама сливаешься.

— Никогда. Просто у меня здесь нет купальника.

— Твой дом — вон там, всего метров четыреста, — я показал на пристань у ее дома. — Раздеваемся, прячем одежду и обувь под этим деревом, плывем наперегонки до твоего дома. Потом я вернусь за вещами, заберу их и принесу к машине, потому что уверен, тебе придется валяться на траве и приходить в себя.

— Ты самоуверенный засранец, знаешь? — она стянула черную майку, обнажив спортивный черный топ, потом потянула вниз шорты. Под ними были черные трусики в тон.

Святой боже.

Я встречался со многими красивыми женщинами. Но никто и близко не дотягивал к Эвер. А теперь, видя, как она раздевается после стольких лет… она была совершенством.

Стройная, загорелая, восхитительная.

Она щелкнула пальцами у меня перед лицом.

— Не то чтобы ты раньше не видел меня голой. И, учитывая, что сейчас ты встречаешься с супермоделями, думаю, нет смысла на меня пялиться, Хоук, — она запрокинула голову и рассмеялась над рифмой. (Gawk — Hawk. Пялиться — Хоук.) Эта шуточка никогда не старела.

Я закатил глаза:

— Я не пялюсь. Не льсти себе.

Я стянул футболку через голову, и ее глаза стали в два раза больше, когда она оглядела меня. Я спустил беговые шорты и опустил взгляд — мой член упрямо упирался в ткань темно-синих обтягивающих боксеров.

Черт. Сложно было притворяться, что она на меня не действует, когда вот это явно выдает меня с головой.

Она прикрыла рот рукой, плечи затряслись от сдерживаемого смеха.

— Просто давно не виделись, — буркнул я и поспешил к воде.

Последнее, чего я хотел, — идти позади нее и выяснять, являются ли эти трусики стрингами. Одна мысль о ее упругой заднице заставила меня ускориться к озеру.

— Не будь занудой только потому, что не можешь спокойно смотреть на девушку в спортивном топе. Такое со всеми бывает, — сказала она, смеясь, когда догнала меня.

Мои ноги коснулись воды, и я сразу понял, что прохладная температура сыграет мне на руку в моей… гм, текущей ситуации.

Она визгнула, ступив в воду, и я развернулся к ней.

— Ну и кто тут хвастался? — рассмеялся я. — Похоже, твое тело не осталось равнодушным к горячему парню, потому что у кое-кого фары на полную мощность, я прямо ослеп. — Я указал на ее грудь.

Грудь Эвер была произведением искусства. Я всегда был большим поклонником. Именно эти сиськи подарили мне первую эрекцию на публике, и, клянусь, я четыре года провел, запоминая каждую их чертову деталь.

Она посмотрела вниз, а потом скрестила руки на груди.

— Вода холодная.

— Ага, конечно, — ухмыльнулся я. — Если я выиграю, мы выходим, одеваемся, берем ужин навынос и едем к моим родителям. Пора срывать этот пластырь.

Она посмотрела на темную гладь воды, пряди волос выскользнули из хвоста и обрамляли ее лицо.

— А если выиграю я? — прошептала она.

— Мы все равно берем ужин и едем к моим родителям. Эвер, они хотят тебя видеть.

Она кивнула, а потом неожиданно для меня бросилась вперед, погрузившись в воду.

Я стоял как вкопанный, челюсть отвисла. Потому что да — Эверли Томас была в стрингах. И ее задница была такой же подтянутой и упругой, как и все остальное тело.

Я поспешил за ней, вытягивая руки вперед, чтобы рассекать воду максимально быстро. Я всегда плавал лучше нее и быстро ее догнал. Выровнялся рядом, и мы поплыли синхронно — гребок за гребком — к пристани.

Солнце сияло над головой, и впервые за много лет я почувствовал абсолютное спокойствие. Ни камер. Ни тренеров. Ни фанатов. Ни ожиданий.

Только я и девушка, которая знала меня лучше всех на свете, — мы вдвоем, плывем по озеру Хани-Маунтин.

Я протянул руку и ухватился за край пристани у ее дома. Эвер чуть не оступилась, пытаясь ухватиться за столб, и я схватил ее за плечо, удерживая. Она смахнула мокрые волосы с лица.

— Ничья?

Я рассмеялся, потому что на самом деле она даже близко не могла меня обогнать, и она это прекрасно знала.

— Конечно, — ухмыльнулся я.

Мимо нас пронесся гидроцикл, но в целом озеро сегодня было спокойным. По выходным в это время года обычно куда шумнее.

— Мне надо принять душ и собраться, прежде чем ехать к твоим родителям, — сказала она, и ее взгляд метнулся от меня обратно к воде.

Она чертовски нервничала — я знал это наверняка. Но ее глаза скользнули по моей груди, и я не пропустил, как ее темно-синие зрачки потемнели, когда она меня разглядывала.

— Ага. Я вплавь вернусь за нашими вещами. Заберу их и заеду за тобой через час. Надеюсь,