Наследник для звёздного захватчика - Маша Малиновская

И для себя самой.

— Я позвал тебя, и ты откликнулась, Лили, — негромко прошептал командор. — Я не планировал делать это сейчас, но боль снизила контроль.

Я закрыла лицо ладонями и покачала головой. Не хотела верить, но понимала…

— Ты — моя биологическая пара, Лайлэйн, — но он продолжал ввергать меня в пучину неизвестности и страха своими словами. — Мы — то, чего не было на Кроктарсе сотни лет. То, что мой народ ищет всё это время во Вселенной.

Внутри у меня что-то больно сжалось. Мне хотелось, чтобы он замолчал. Не слышать этого. Не верить ему.

Не чувствовать, что его слова… правда.

— Это неправда. Ложь! — я резко обернулась и посмотрела командору в глаза. — Я — землянка! Мой дом здесь. Моя пара — человек! Это будет мой собственный выбор, а не какая-то там внеземная биология. Я полюблю человека своей расы.

Сердце стучало быстро-быстро, пока я пыталась зачем-то доказать командору, что я принадлежу своему народу.

Только правда была в том, что доказать я пыталась не ему, а самой себе. Казалось, что если скажу всё это вслух, громко скажу, то так и будет.

Но…

Командор смотрел на меня молча и даже с некоторым снисхождением.

— У меня есть такая же метка, Лили. Можешь попробовать, если хочешь, и убедиться, что ты на неё реагируешь. Ты сама всё почувствуешь.

— Не стану я этого делать! — я спрятала руки за спину и сцепила пальцы, будто сопротивляясь кому-то, кто бы попытался меня заставить это сделать.

Но командор был закован, и единственный, что мог меня вынудить это сделать — это я сама. И мои пальцы покалывали от желания сделать это.

— Прощай, Тайен, — горло пересохло, но я смогла сказать это. — Мне жаль, что наши миры натолкнулись друг на друга.

Их мир натолкнулся. Мы ведь просто жили себе, пока их корабли не спустились с небес.

Я развернулась и бегом бросилась к двери с намерением больше никогда не входить в эту комнату.

12

Полный бред… Глупость! Не верю я ему. А если всё и правда — не собираюсь я поддаваться этим глупостям!

У меня есть воля. Есть выбор. Меня можно заставить, да, принудить сделать что-то, но заставить сделать выбор — нет!

Я, обессилев от бесконечного хождения по нескольким квадратным метрам своего отсека, остановилась и упёрлась лбом в стену. Дыхание было шумным, тяжёлым. Мне не хватало воздуха в этой клетке. Катастрофически не хватало солнца.

Свободы не хватало. Жизни. Собственной, личной, только мне принадлежащей. Чтобы никто не смел заявлять на меня права, указывать, что делать под каким-либо предлогом, облагать повинностями или обязанностями.

Я просто хотела принадлежать себе.

Решившись, я медленно подняла руку и осторожно потрогала эту штуковину на шее. Та в ответ отдалась лёгкой пульсацией, напомнив, что весь этот бред про метку — правда.

Я подошла к зеркалу ещё раз и снова подняла волосы. Мне нужно было убедиться, что метка эта незаметна для окружающих. Потому что прятать её под волосами слишком неудобно, я ведь не могу держать их распущенными на тренировках или во время работы в госпитале.

Но штука эта была действительно незаметна для постороннего глаза, если не всматриваться и не искать. Хотя бы здесь было облегчение.

Нина застала меня уже немного успокоившейся и взявшей себя в руки.

— Привет, Лили, — она стащила с себя одежду и натянула пижаму, а потом без сил упала на кровать. — Как сегодня прошёл твой день? По мне будто трактором проехали. Устала — жуть. Ещё и руку обварила, когда суп переставляла с печи на раздатку.

— Покажи.

— Да почти не болит, — Нина протянула мне руку. — Я сразу в холодную воду опустила, но потом жгло, правда.

На тыльной стороне кисти у неё краснел ожог. Небольшой и без волдыря, но в работе мог ей досаждать.

— У меня как раз мазь с собой в походной аптечке есть.

Я достала свою мобильную аптечку, с которой почти не расставалась, вытащила заживляющую мазь и нанесла Нине на ожог, а потом замотала бинтом.

— Завтра должно уже полегче быть. А дня через три совсем забудешь.

— Эх, вот бы нам лекарства как у них, — посетовала Нина. — Я слышала, что “вампиры” могут такой ожог вылечить за пять минут. Даже за одну. Их медицинская наука ушла далеко вперёд нашей.

— Может и так, — я неопределённо пожала плечами. — Но, боюсь, если к ним попасть, не лечением они заниматься будут.

Нина смутилась и села на кровати.

— Прости, Лил, — посмотрела с сожалением.

— За что? — я удивлённо обернулась к ней, укладывая обратно в сумку лекарство.

— За то, что напомнила. Тебе и так несладко пришлось в Программе.

— Ничего, Нин, — я пожала плечами. — Всё уже позади.

— Да, — она потянулась и обняла меня. — Давай спать.

Мы выключили свет в отсеке и улеглись в кровати.

— Знаешь, — тихо позвала Нина со своей нижней койки. — В столовой слышала — разное болтают. Кто-то говорил, что в плену у нас не просто “вампир”, а их важная шишка.

— И что нам это даёт? — я ответила не сразу. Врать не любила, но и говорить Нине, что я знаю, кто у нас в плену, и что это тот самый кроктарианец, для которого я и была источником, не стоило.

— Как что? — оживилась она. — Он может знать куда больше остальных. Он важен для них.

— Да, а ещё его будут искать куда активнее, а если найдут, то месть их будет особенно жестокой.

Нина притихла. Наверное, о такой перспективе ей и не подумалось, а я прикусила язык. Не стоило её пугать, мы и так живём в мире кошмара и бесконечного страха.

— А я всё равно верю, что это к лучшему. Из него вытянут, что смогут, а потом убьют. Я от парней слышала.

По рукам побежала дрожь, а метка на шее тихонько заныла. Я натянула одеяло до самого носа и сжалась в клубок, пытаясь игнорировать эту пульсацию.

— Давай спать, Нина.

— Давай, — вздохнула она и через пару минут уже размеренно засопела.

Я же долго не могла уснуть, а потом и не заметила, как меня