Узница обители отбракованных жён - Анастасия Милославская

– Снова убили... – пролепетала она сбивчиво, глядя то на меня, то на бесстрастные маски моих конвоиров. – На этот раз Эмиля. Того самого охранника, который был приставлен к тебе и которого вчера били кнутом на центральной площадке.

Я так обмерла, что даже перестала сопротивляться.

Неужели мой сон был правдой? Не может быть таких совпадений.

И ещё… сначала убили Серафиму, которая перешла мне дорогу. Теперь Эмиля, который хотел меня изнасиловать…

И я ведь сама вчера рассказала Мареку про Эмиля. Он думает, что у меня есть мотив. Снова.

Дело плохо.

Меня протащили ещё совсем немного, буквально несколько метров по коридору.

Как я и ожидала, мы оказались на том самом месте, где в моём сне убили Эмиля.

Впереди стоял Марек Драгош.

Верховный Инквизитор возвышался над своими людьми черной скалой, уже полностью одетый в своём алом плаще, а вокруг него суетились его подручные тени. Я перевела взгляд чуть в сторону, за спину Марека, и желудок скрутило болезненным спазмом.

Кровь.

Её было больше, чем в моём сне. Самого тела уже не было, но запах... тошнотворный, медный запах свежей смерти висел в воздухе.

Я пошатнулась, отворачиваясь, с трудом сдерживая рвотный позыв.

В этот момент руки конвоиров разжались. Меня швырнули на пол. Колени больно ударились о ледяной камень, и я скорчилась, дрожа от холода и ужаса, но тут же вскинула голову.

Нужно защищаться. Прямо сейчас.

Я встретилась взглядом с пустой, бесстрастной маской Верховного Инквизитора и выкрикнула, вкладывая в голос всю свою злость и отчаяние:

– Я не делала этого! Это не я! Слышите?!

– Зачем вы привели её? Ведьме здесь не место, – произнёс Марек своим низким голосом.

Из тени, позади мужчин, которые тащили меня, выступила фигура в черном плаще. Я заметила её еще когда меня волокли. Этот инквизитор шёл позади.

Фигура была маленького роста и более хрупкой, чем остальные громилы. Маска и капюшон скрывали лицо, но движения... Плавные, текучие...

Меня осенило догадкой: женщина? Среди этих палачей?

И действительно, незнакомка заговорила, подтвердив мои подозрения.

– Простите, Верховный, я позволила себе действовать на опережение. Решила, что ведьма может убить кого-нибудь ещё…

– Ты что-то увидела, Октавия? У тебя было видение или вещий сон? – спросил один из инквизиторов с явным нетерпением.

Вещий сон? Неужели, это то, что произошло со мной ночью?

Разговоры всколыхнули мою память, и я вдруг вспомнила, что существуют Видящие.

Женщины, способные заглядывать за грань. Видеть то, что уже свершилось, или то, чему только суждено случиться. Иногда эти знания приходили к ним во снах, или реже наяву яркими, болезненными вспышками.

Этот дар не считался ведьмовским и по нему не могли отбраковать.

Считалось, что дар Видящей – это побочный эффект того, что когда-то в роду у женщины были огнекровные. Те, кто выжил после ритуала и передал частицу изменённой, сильной крови потомкам.

– Видения не было, я руководствовалась здравым смыслом, – нехотя и глухо откликнулась Октавия. – Мой дар… он почти выгорел. Простите, Верховный.

Я решила, что мне терять уже нечего. Марек был вчера прав – я стою на краю могилы. И должна хвататься за любую соломинку.

– У меня было видение, – выпалила я.

Октавия насмешливо фыркнула, вложив в этот звук всё своё презрение и неверие.

– Простите, мой господин, – она склонила голову перед Мареком. – Мы уведём ведьму в допросную. Или сразу подготовить плаху, чего тянуть? Всё очевидно.

Страх ледяными когтями впился в сердце. Двое инквизиторов шагнули ко мне, их жесткие пальцы сомкнулись на моих плечах, причиняя боль.

Глава 8.

Но Марек помешал своим теням. Он сделал едва заметное движение рукой, и мои конвоиры замерли, как дрессированные псы, тут же разжав хватку.

– И что же ты видела, ведьма? – спросил он.

Я знала, что Октавию прямо сейчас перекосило от злости. Она явно не ожидала, что Верховный даст мне шанс.

– Я видела вещий сон, – мой голос дрожал, но я заставила себя говорить чётко. – И... вы можете проверить. Наверняка один из моих предков был Огнекровным! Поэтому у меня мог проявиться дар.

Я обвела взглядом всех присутствующих, стараясь выглядеть уверенно.

Но внутри меня трясло. Моя память всё ещё представляла собой набор разрозненных, мутных фрагментов. Я могла лишь предполагать, что в моём роду были огнекровные. Это был вывод, основанный на логике.

Сделав шаг к Мареку, я посмотрела прямо в пустые глазницы его маски:

– Мне снилось, будто я гуляла по двору. Было пусто и тихо. И вдруг я увидела Эмиля... На него напала фигура в тёмном плаще с глубоким капюшоном. Я не разглядела лица, но видела, как Эмиль упал замертво. Потом фигура повернулась и посмотрела прямо на меня.

Я перевела дыхание, чувствуя, как снова накатывает липкий ужас от воспоминания.

– А потом я проснулась. И знаете что... Тот же самый человек стоял на пороге моей комнаты. И это уже был не сон!

– Бред! – выдохнула Октавия, сжимая кулаки. – Ты так не спасёшь свою шкуру, девка. Дар Видящей проявляется крайне редко, это уникальное явление. Я за всю службу лишь раз встречала такую, как я.

Я медленно повернула голову к женщине-инквизитору. Страх отступал, уступая место холодной, злой решимости.

– Значит, сегодня ты встретила ещё одну, – отрезала я.

Октавия задохнулась от возмущения.

– Ты не сказала ничего, чего не могла бы увидеть здесь. Остальное могла додумать. Ничто не подтверждает твои слова, – произнёс Марек ровным голосом.

Его слова звучали логично. К моему сожалению. Но это всё, чем я могла защищаться.

– Я не стала бы лгать, – твёрдо ответила, обхватывая себя руками, чтобы унять дрожь от холода.

Марек смотрел на меня, и я снова почувствовала тот самый давящий, сканирующий интерес, от которого внутри всё вставало на дыбы.

– Иди за мной, – коротко бросил он.

Он резко развернулся и направился прочь от места убийства. Я послушно посеменила следом за ним, гадая, что будет со мной дальше.

Мы пересекли двор. Ветер пронизывал до костей, но я почти бежала за широкой спиной Инквизитора, стараясь не отставать. Мы вошли в другое крыло здания – туда, где я ещё не была.

Здесь всё было иначе.

Исчез запах сырости и плесени. Коридоры были чистыми, на полу лежали ковровые дорожки, которые слегка согрели мои заледеневшие