Узница обители отбракованных жён - Анастасия Милославская

– Жестокий вы мужчина, Марек Драгош, – пробормотала я.

Последнее, что я запомнила перед тем, как окончательно провалиться в бездну сна, был едва слышный шорох его одежды. Марек подошел ближе и смотрел прямо на меня.

Пробуждение было болезненным. Сознание возвращалось медленно, словно я выбиралась из вязкого болота, а в голове всё еще стоял гул от сонного зелья. В висках стучало.

Я рывком села на софе, кутаясь в меховое покрывало. Реальность обрушилась на меня вместе с осознанием: я ничего не увидела. В моей голове была абсолютная, звенящая пустота.

Марек всё так же сидел за столом. Его фигура в полумраке кабинета казалась высеченной из обсидиана, неподвижной и зловещей. Блики камина равнодушно скользили по серебру маски.

Он медленно поднял руку и коснулся футляра кончиками пальцев.

– Жду ответа, Роксана.

– Я... – сглотнула, чувствуя, как страх ледяной змеей сворачивается в животе. – Я ничего не увидела.

Воздух в комнате мгновенно изменился. Мрачная аура Инквизитора сгустилась, становясь почти осязаемой. Мне показалось, что тени в углах кабинета ожили и жадно потянулись ко мне.

Мареку не понравился мой ответ.

Страх затопил сознание, вымывая последние остатки сна.

Инквизитор медленно встал. Он казался еще огромнее, чем прежде.

– Тебе не стоило лгать мне, ведьма, – произнес он. – Я предупреждал о последствиях.

Он вышел из-за стола, и каждый его шаг отдавался в моем сердце глухим ударом.

Паника вспыхнула ярким пламенем. Я поняла, что должна рассказать о том, что видела, когда коснулась Драгоша. Я хотела сначала подумать в спокойной обстановке, как это поможет мне выбраться, но моё время истекало. Нужно было действовать.

Марек оказался рядом в одно мгновение. Его рука, жесткая и горячая, рывком заставила меня подняться на ноги. Я тихонько вскрикнула от неожиданности.

А затем подалась вперёд и вцепилась в плечи Марека.

– Я видела кое-что другое, господин Драгош, – прошептала я, чувствуя, как напряглось его сильное тело.

– Что же? – процедил он.

– Вас. И принцессу, – выдохнула я, глядя прямо черноту глаз серебряной маски.

Марек резко отстранил меня. Его хватка на моих руках исчезла так внезапно, что я едва не покачнулась, но устояла, кутаясь в сползающее меховое покрывало. Инквизитор сделал шаг назад, и я увидела, как он медленно сложил руки на груди.

Я поняла, что от того, как я сейчас разыграю партию с этим жестоким мужчиной, зависит моя жизнь.

Глава 11.

– Я не хотела подсматривать, – поспешила объясниться я. – Вышло случайно. Кажется, я коснулась одного из ваших воспоминаний, связанных с Октавией.

– И что же ты увидела? – в голосе Марека снова сквозил тот самый, до дрожи знакомый мне интерес.

Я с облегчением выдохнула, когда поняла, что он не злится.

– Увидела, что инквизиции нужна Видящая, потому что без неё у вас мало шансов на то, чтобы выполнить поручение короля, – произнесла я, а затем принялась мерить шагами комнату, коротко описывая своё видение, не забыв упомянуть мелочи, которые мог заметить только человек, побывавший в воспоминании.

Закончив, я остановилась посреди комнаты, тяжело дыша. Сказанное повисло в воздухе.

– Раз я Видящая, значит, не ведьма. Вы это понимаете, господин Драгош? – уточнила я.

– Безусловно.

Внутри я возликовала, почти ощущая вкус победы. Но снаружи оставалась собранной.

– Значит, мне не место в Обители Смирения, – я сделала шаг вперёд, чувствуя, как меховой плед тяжело тянет плечи вниз. – Меня отбраковали по ошибке. Точнее, по навету моего мужа. Юлиану нужны мои деньги и земли, которые оставил мне отец. Обитель для него – удобный способ избавиться от меня. Перейду к делу: предлагаю сделку. Вы поможете мне освободиться, а я помогу вам с делом короля.

Марек коротко хмыкнул.

– Ты всё продумала, не так ли? – он медленно оттолкнулся от стола, и его фигура нависла надо мной, заслоняя свет камина.

Он тоже предпочитал честность. Что же… хорошо.

– Именно так. И, если предпочитаете откровенную беседу, скажу – у вас нет выбора. Я вам нужна, потому что Октавия стала бесполезна.

Марек подался ещё ближе. Расстояние между нами сократилось до предела. Усилием воли я осталась стоять на месте.

Его запах ударил в нос, я судорожно вздохнула. Инквизитор склонился к моему уху, и его голос, обволакивающий и вибрирующий, пробрал меня до костей:

– Думаешь, есть задачи, которые я не способен решить без твоей помощи? Что ты, что Октавия совершаете одну и ту же ошибку, считая себя незаменимыми.

Я вскинула голову, хотя внутри всё похолодело от страха. Мом волосы взметнулись, коснувшись серебра его маски.

Он прав. Я ведь строила свои догадки только на словах принцессы из моего видения. Марек сам ни разу не сказал, что он в тупике. А если Октавия просто преувеличивала свою значимость?

– С вами или без вас, я выберусь отсюда, господин Марек Драгош, – яростно процедила я, движимая отчаянием. – Я стану свободной, потому что я здесь не по справедливости.

– Справедливость? – Марек выпрямился, отстраняясь, и в его тоне прозвучала ирония. – Вера в торжество справедливости – это сказка для тех, кто боится смотреть в лицо реальности. В реальном мире есть только сила и последствия. Для кого-то плохие, для кого-то хорошие. Ты вышла замуж за Юлиана Беласко и поплатилась за свою глупость.

Я не ожидала, что он упомянет Юлиана. Здесь мне бить было нечем. Я до сих пор не могла понять, почему раньше я была такой наивной идиоткой.

– Ты ведь не помнишь меня, не так ли? – вдруг уточнил Марек. – Мы встречались при дворе короля.

– Н-нет... – обескураженно выдохнула я.

Внутри запульсировала паника. О чём он говорит? Мне не нравилось быть в неведении в тот момент, когда решалась моя судьба.

– Ты была с Юлианом тогда ещё в статусе невесты, – пояснил Марек. – Заглядывала ему в рот, ловила каждое слово и робко краснела, стоило ему просто коснуться твоей руки. Ты боялась сказать лишнее слово, Роксана.

Я нахмурилась, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение вперемешку с тошнотой. Этот образ покорной, безвольной тени, которой я была раньше, никак не вязался с тем, какой я ощущала себя сейчас.

На мгновение даже стало стыдно, но я решила, что подобные мелочи сейчас не важны.

Что было, то прошло. Я теперь другая.

–