Вдребезги твой - Кейт Аддерли

Этот развязный стиль в одежде идет ему, подмечаю я. Свободная футболка, джинсы. Черный однозначно его цвет, идеальный оттенок его души.

Я облизываю пересохшие губы, беру со стола стакан и жадно пью, глядя на мужчину. Он не говорит ни слова. Его взгляд уже другой. Ригхан смотрит так, словно заново знакомится со мной. Меняется, как хамелеон.

Все могло бы быть по-другому.

Мы могли бы быть счастливы.

Я ставлю стакан. Между нами такая тишина, что слышен порыв ветра за окном. Слышно, как стекло, из которого сделан стакан, соприкасается с поверхностью стола. Я делаю шаг назад и собираюсь уйти, как Кайд перехватывает мое запястье и произносит слабое:

– Погоди.

Мой пульс подскакивает. Его ладони уже покоятся на моей талии, а дыхание опаляет шею, когда он наклоняется.

Старайся не думать о нем.

Сосредоточься на ключах, которые он попросил.

Не думай о Ригхане…

Не дума…

Губы психа очерчивают угол моей челюсти. Либо Кайд оставляет невесомые поцелуи, либо мне уже мерещится. Я закрываю глаза в надежде, что все окажется сном. Внутри все переменилось от нежного жеста мужчины. Из-за чего мозг вмиг позабыл о предательстве Ригхана, о том, как просто он бросил меня много лет назад.

– Ты задолжала мне желание. – С ублюдской усмешкой заключает мужчина, отстраняясь.

Вот значит как? Его интересует другое.

Закатай губу, Стейси. Наивная идиотка в розовых очках.

Ну же, назови мне стоимость твоего убитого бампера. Я переведу тебе деньги в этот же миг и бровью не поведу, сколько бы нулей ты не назвал.

– Сначала ключи от машины Рона.

Я склоняю голову и со злорадной улыбкой смотрю на Кайдена. Понять не могу, что у него в голове. Чего он хочет?

Невольно вспоминаются слова о мести, которые произнесла этим вечером Мэд. Что-то не похоже, что Ригхан пришел поквитаться со мной. Скорее, вывести из равновесия, воспользоваться пьяной дурочкой, испытать то, что когда-то связывало нас. А связывала нас только страсть – я пытаюсь убедить себя в этом четыре года. Столько же пытаюсь почувствовать эту химию хоть с кем-нибудь. Тщетно! Не думала, что все будет так сложно.

Никто и рядом не стоит с психом, верно?

– Пойдем.

Без стеснения иду с Ригханом за руку в коридор, где оставила куртку.

Завтра я буду об этом жалеть.

Достаю из левого кармана ключи, отхожу на пять шагов от Кайда и бросаю ему их. Он виртуозно ловит.

– Все, как всегда, безупречный Кайден Ригхан в своем проявлении. – Вырывается у меня.

Дьявол бы меня побрал!

– В твоих глазах я безупречный только потому что ты считаешь меня таким. Я другого мнения о себе, Стейс.

От его «Стейс» у меня подкашиваются ноги. Я помню, как он неистово трахал меня на яхте и сокращенно стонал мое имя. Как отключить ту часть мозга, что вытряхивает из ящика эту грязь?!

– Более высокого. – Ворчу под нос я.

– Я не против поговорить об этом, малышка.

Незаконно близко, твою мать! План «Держаться подальше» с треском проваливается.

«Какого черта он вторгается в мое пространство!», – так определенно возмущалась бы трезвая Рейвен.

Пьяная Рейвен позволяет ненавистному мужчине опустить ладони на задницу. Псих мнет мои ягодицы, сильно сжимает – разжимает, гладит и при этом смотрит в мои глаза. Я чувствую, как становится тесно в легинсах. Кайд плохо на меня влияет. Одними прикосновениями он сносит барьер, который я воссоздавала долгие годы.

– Кайден! – блею я.

Глупая овца! Идиотское сердце! Предательское тело!

Выдыхаю. Не сопротивляюсь. Главное – не смотреть ему в глаза. Может, тогда все как-то наладится. Псих тихо смеется, замечая мою жалкую попытку. Моя покорность забавляет его. В прошлом мне нравилось сдаваться ему. Сопротивляться, а потом обмякать в мужских объятиях.

– Скучала? – Его голова опускается к моей груди, за которой сердце набирает обороты и стучит, как бешенное. Вот-вот, вырвется наружу, рассыпится на ладонях Кайда.

Ригхан присаживается передо мной на корточки и глядит снизу вверх. Он ласкает мои бедра, трогает область между ног. Кайден смотрит и смотрит, и смотрит. Я же всячески избегаю его взгляд. От серых глаз нет покоя.

Ригхан выиграл. Снова. И сейчас мы оба это понимаем.

Он резко поднимается и закидывает меня на свое плечо. Я вскрикиваю, хохочу, бью его по спине в надежде, что он меня отпустит. Но это же Кайд, он никогда не отпустит свое.

И мне это нравится.

Нравится, когда он не отпускает меня, держит возле себя.

С ним я слишком быстро сдаюсь.

Ригхан усаживает меня на кухонный стол и целует шею. Я впиваюсь ногтями в его спину от боли. Псих не щадит меня. Он действует грубо, впивается губами и задействует зубы. Метит свою территорию.

После нашей схватки наверняка останутся засосы.

– Кайден, пожалуйста.

Мне стыдно сознаться себе – я хочу его.

– Стейс, – мучительно протяжный зов.

Он смотрит мне в глаза в то время, как мой рот и я вся пылаю под ним.

Это неправильно. Но он единственный, в ком я нуждаюсь. Единственный, кого я хочу. Даже после его предательства.

– Простой вопрос. Ты скучала?

Я улыбаюсь, не спешу отвечать.

– А ты?

Он прищуривает глаза и сильнее прижимается ко мне. Глаза закатываются к затылку от того, что я чувствую между ног. Его эрекции мне не хватало все эти гребанные четыре года. Я тяжело дышу в ожидании его ответа.

Признайся, Ригхан, ты скучал по мне? Простое «да» и меня точно не спасти.

Псих вдыхает аромат моих волос, зарывается носом в мою шею и, поднимаясь выше, целует в губы. Время будто ставят на паузу. Стрелки часов замирают на восьмерке – знак бесконечности – стоит Кайду вновь овладеть мной. Я спишу все на спиртное, если кто-то нас застукает. Если Ригхан вздумает упрекнуть меня после близости, свалю на алкоголь и на то, что он воспользовался моим нетрезвым состоянием.

Я глажу его лицо во время неистового поцелуя и спешу стянуть с мужчины футболку.

Я хочу его.

Я соскучилась.

Но все обрывается также резко, как и началось.

– Нет. – Шепчет Ригхан.

Стоп, что? Нет?

«Нет» бросает меня с обрыва. За свою доверчивость я несу гигантские убытки. Чего стоило то изнасилование…

Я стараюсь отдышаться от той искры, переросшей в небольшой пожар между нами. Псих отходит к окну и трет свое лицо. Он думает о прошлом?

Что ж, я тоже много думала о нас и пришла к следующему:

– Любимые всегда оставляют самые глубокие раны.

Зачем я сказала это вслух?