Заказанная орком - Эми Райт

Это не входило в планы. Я не собиралась позволять ему прикасаться ко мне. Проблема в том, что после того поцелуя ясно, что именно этого Эрик и ожидает. И, честно говоря, после того поцелуя я начинаю чувствовать, что все-таки, возможно, все будет в порядке.

Кроме того, мне не обязательно позволять ему прикасаться ко мне, если контроль будет у меня. Уверена, люди думают, что женщина на коленях отдает власть мужчине, которому служит, но я предпочту быть на коленях, чем на спине, когда эту власть у меня отнимают насильно.

Я содрогаюсь при воспоминании о горячих, жестоких руках, раздвигающих мои бедра.

Лучше, если я буду той, у кого его член и яйца в руке. Так я сохраню контроль.



Во рту необъяснимо пересыхает, когда я слышу ключ Эрика в замке.

— Дорогая, я дома!

Я вытираю потные ладони о бедра, поднимаясь с дивана. На мне шелковый халат поверх белого кружевного белья, волосы уложены в мягкие локоны, а на щеках румяна, чтобы придать моей бледной коже немного цвета.

Эрик бросает свою сумку на пол в дверном проеме и ухмыляется.

— Ты выглядишь прекрасно. Ты накрасилась?

Я пожимаю плечами.

— Немного.

Он замирает, наблюдая за мной.

— Х-хорошо провела день? — Может, мне это кажется, но он выглядит нервным.

Значит, нас таких двое.

Но я не позволю ему это увидеть.

Я решительно протягиваю руку к завязкам на талии и дергаю их, сбрасывая халат с плеч и позволяя ему упасть на пол.

Эрик сглатывает.

— Я уже сказал, что ты выглядишь прекрасно? Блять. Я должен был сказать — красиво. Потрясающе, — его взгляд скользит по соскам, которые, я знаю, набухли и проступают сквозь полупрозрачную ткань, по изгибу бедер и вниз, туда, где кружевные трусики обнажают намек на темные волосы, которые я выбрила в узкую полоску. — Это… это значит… — его голос обрывается, и рот остается открытым, пока его взгляд снова совершает полный круг по моему телу.

Что ж, обнадеживающее начало. Я держу руки за спиной, чтобы он не видел, как сильно они трясутся, и киваю.

— Мы будем женаты. Можно сначала попробовать, да?

Он выдыхает дрожащим дыханием.

— Да.

— Тогда сними штаны.

Его руки торопливо хватаются за пуговицу и ширинку, и через мгновение штаны падают на пол.

— Вот так?

Я киваю.

— Вот так.

Под брюками, которые теперь сбились вокруг его лодыжек, на нем темно-синие трусы с короткими штанинами. Трусы так выпирают и натянуты спереди, что я могу различить очертания выпуклой головки и обвитого венами ствола, жаждущего освобождения.

— И эти штаны, — я жестом указываю на нижнее белье.

Он оттягивает пояс трусов над огромной выпуклостью, и толстый зеленый член падает вниз, располагаясь перпендикулярно его телу.

Мне приходится стараться, чтобы сохранить нейтральное выражение лица. Возможно, это самый большой член, который я когда-либо видела. Определенно самый толстый. Не представляю, смогу ли я принять его полностью внутрь, и уж точно не смогу взять глубоко в рот.

Полагаю, придется импровизировать.

Пересекая комнату широкими шагами, я опускаюсь перед ним на колени, и Эрик издает тихий стон.

— Разве ты не хочешь, чтобы я сначала немного поцеловал тебя? Прикоснулся?

Я качаю головой. Взяв его тяжелый член в руку, я подношу его к губам.

— Нет. Вот чего я хочу.

Затем я открываю рот и провожу языком от основания его горячего ствола до самого влажного кончика. Эрик дрожит. Когда я украдкой смотрю на него из-под ресниц, я замечаю, как его веки трепещут, прежде чем он снова открывает их и с изумлением смотрит на меня сверху вниз.

Я повторяю движение, на этот раз водя языком по чувствительной головке, когда достигаю вершины.

Эрик стонет.

Думаю, возможно, мне и не нужно брать его в рот целиком. Он кажется довольно чувствительным.

Осторожно я смыкаю губы вокруг кончика и втягиваю его в рот немного, отодвигаясь, когда губы растянуты настолько, насколько могу. Я даже не взяла его наполовину, и это мой предел. Жаль, что я не практиковала этот навык больше, но правда в том, что это никогда не было тем, что я особенно любила. Я бы предпочла, чтобы его лицо оказалось между моих бедер.

Досадно, но мысль о том, чтобы позволить кому-либо прикоснуться ко мне, активирует рвотный рефлекс, и мне приходится отстраниться, поглаживая его ствол, чтобы отдышаться.

Его член толстый и твердый на ощупь, и он хорош на вкус. Почти сладкий. Немного соленый. При следующем погружении в мой рот вкус становится сильнее, когда капли влаги выступают на кончике. У Эрика, полагаю, он не так уж плох.

Мне нравятся тихие звуки, которые он издает, пока я крепко сжимаю его и работаю над его членом руками и ртом. Он издает долгий стон, когда я беру его тяжелые яйца в другую руку, и слегка оттягиваю их. Меня вознаграждает порция солоноватой сладости, когда его член пульсирует, выпуская больше жидкости мне на язык.

— Инесса, ты э-э… — его голос обрывается, когда я втягиваю щеки и сильно сосу его. — Твой рот ощущается потрясающе, но разве ты не хочешь, чтобы и я доставил тебе удовольствие?

— Тсс, — я отрываю рот от него всего на мгновение, прежде чем удваиваю усилия, сжимая его яйца рукой, вытягивая соленость из текущего кончика.

— О, блять! — Кажется, он не знает, что делать со своими руками. Однако, когда мои волосы падают на лицо, закрывая обзор, он нежно отбрасывает их.

Он такой милый, этот орк. Такой нежный. Такой непохожий на мужчин, которых я знала дома.

Я думала, монстр будет страшнее моего прошлого. Что он сможет защитить меня, если до этого дойдет.

Теперь я задаюсь вопросом, поднимет ли когда-нибудь этот нежный великан хоть палец в гневе.

— Инесса — черт! Не знаю, сколько еще смогу продержаться. Давай остановимся, я…

Я обрываю его резким оттягиванием яиц, и он издает сдавленный стон. Его глаза закрываются, а голова откидывается назад, пока я сильно сосу его, втягивая щеки. В то же время я провожу рукой вниз по основанию его ствола и подношу палец к гладкой, чувствительной коже между яйцами и задницей.

Он вздрагивает.

Из него вырывается длинная череда обрывочных ругательств.

Затем его член пульсирует у меня в руке, пока мой рот наполняется его семенем, и я продолжаю работать с ним, пока последние капли не стекают мне на язык.

Я быстро проглатываю его