Могущественный бог - Мишель Хёрд

Ее подбородок снова начинает дрожать, и я наклоняюсь, целуя ее в лоб. Она просто горит.

— Иди, приведи себя в порядок, чтобы ты могла поесть. Я принесу тебе лекарства и побуду рядом, чтобы ты могла отдохнуть.

— Спасибо. — Валентина разворачивается и спешит по коридору.

— Дядя Кристиано, — Ашер тянет меня за руку. — Я голоден.

— Еда уже в пути, малыш.

На купание Талии и Ашера уходит пятнадцать минут. Переодев их в пижамы, я веду их в гостиную и усаживаю на диван перед телевизором.

— Можешь включить Блуи3? — спрашивает мой пятилетний племянник.

— Конечно. — Я включаю телевизор и нахожу нужный мультик. — Приглядывай за сестрой.

Он одаривает меня милой улыбкой, которая снимает часть напряжения в моем теле.

Зайдя на кухню, я вижу, как Уилл ест картофельное пюре, которое Валентина готовила, когда я пришел. Мои руки сжимаются в кулаки, и, хотя он убрался, мой гнев вспыхивает с новой силой. Я иду к нему, и он быстро роняет миску с ложкой, а затем пятится к задней двери, визжа:

— Я сделал, как ты сказал. Я навел порядок!

Как только мы оказываемся на улице, я захлопываю дверь, чтобы малыши нас не услышали, а затем рычу:

— Твои дети голодны, а ты, блять, ешь?

Не дав ему ответить, я атакую его, нанося удар за ударом, пока не убеждаюсь, что сломал ему одно из ребер.

Осмотрев этого жалкого мудака, я приказываю:

— Выпрямись.

Он изо всех сил старается выпрямиться, морщась от боли.

— Ты пойдешь туда и притворишься, что тебе не больно. Приготовь тарелки, приборы и налей всем чего-нибудь выпить. Когда принесут еду, ты сначала убедишься, что твоя жена и дети поели, а затем, так уж и быть, сам притронешься к еде. Понял?

Выглядя так, словно он вот-вот описается, он кивает.

Когда Уилл убегает обратно на кухню, я понимаю, что мне нужно успокоиться, пока я его не убил. Я достаю телефон из кармана и, зайдя в галерею, просматриваю фотографии Сиенны и скриншоты наших переписок, когда мы еще встречались.

Это помогает усмирить мой гнев.

Услышав голоса внутри, я убираю устройство и открываю дверь. Валентина и Уилл мгновенно замолкают, когда я вхожу. Пока этот ублюдок спешит выполнить мой приказ, моя сестра выглядит так, словно вот-вот потеряет сознание.

— Прими лекарство, — говорю я ей.

Она подчиняется, а Нико заходит на кухню, ставя пакеты на стол.

Когда Валентина тянется к ним, чтобы распаковать еду, я рявкаю:

— Прими чертовы лекарства!

Она быстро закидывает в рот пару таблеток, пока я открываю пакеты и достаю контейнеры.

— Я взял всего понемногу, — говорит Нико, пристально глядя на меня. Кажется, он готов вмешаться в любую секунду, чтобы не дать мне выйти из себя.

Я придвигаю тарелки детей поближе и кладу на них куриные наггетсы с картошкой фри. Кетчуп я добавляю только на тарелку Ашера, потому что Талия не любит соусы.

Отнеся еду в гостиную, я ставлю тарелки на деревянный кофейный столик.

— Ура! — Ашер спрыгивает с дивана и быстро садится на стульчик.

Я поднимаю Талию и сажаю ее рядом с братом на соседний стульчик. Понаблюдав несколько секунд за тем, как они едят, я покидаю гостиную.

Сохраняй спокойствие.

Вернувшись на кухню, я бросаю Уиллу:

— Принеси детям что-нибудь попить.

Он вздрагивает при каждом движении, но выполняет приказ. Когда он выходит из комнаты, я встречаюсь взглядом с Валентиной.

— Поешь, а потом поговорим.

Она колеблется несколько секунд, после чего ставит две тарелки на стол, и, когда Уилл возвращается, говорит:

— Иди поешь, дорогой.

От моего внимания не ускользает то, что в ее тоне нет теплоты. Я прислоняюсь к одной из столешниц и скрещиваю руки на груди.

На кухне царит напряженная атмосфера, пока они едят. Заметив, что Уилл практически не притронулся к еде, я испытываю огромное удовлетворение.

Как только он встает, я говорю:

— Иди проверь детей.

Он кивает и снова выходит из кухни.

Когда Валентина смотрит на меня, я больше не могу сдерживаться и бормочу:

— Ты точно знаешь, как выбирать.

— Даже не начинай.

— Я еще и не начинал. — Я отталкиваюсь от стойки и сажусь на место, которое освободил Уилл. Отодвинув его тарелку, я наклоняюсь вперед и, глядя ей в глаза, говорю: — Ты больна, дети в полном беспорядке, а этот ублюдок смотрит игру в своем кабинете. Радуйся, что я его еще не убил.

Она откидывается на спинку стула и опускает голову.

— Я знаю, что со стороны все выглядит не очень хорошо.

— Именно, это ни хрена не хорошо. — Я тянусь через стол и, обхватив ее подбородок, заставляю поднять голову. — Ты – Фалько. Веди себя соответственно.

Валентина пристально смотрит на меня, и я наблюдаю, как эмоции вспыхивают на ее лице. Усталость, разочарование, гордость, гнев и даже безнадежность.

— У нас не всегда все так плохо, — пытается она оправдаться.

Отстранившись, я киваю на ее еду.

— Поешь, а потом отправляйся в постель.

Уилл заходит на кухню с Талией на руках и, глядя на Валентину, бормочет:

— Она говорит, что плохо себя чувствует.

Когда моя сестра собирается встать, я рявкаю:

— Ешь!

Я встаю и подхожу к своему шурину. Он ощетинивается, когда я подхожу ближе, и прижимает Талию к своей груди, словно используя ее как щит.

Во мне снова вспыхивает гнев, но каким-то чудом я не теряю самообладания, забирая ее у него. Стараясь говорить как можно мягче, я спрашиваю:

— Что именно у тебя болит, малышка?

Она прижимает пальцы к волосам и тихим голосом шепчет:

— Голова.

Когда я открываю шкафчик, Валентина показывает мне нужное лекарство и говорит, сколько его дать Талии. Позаботившись о племяннице, я иду в гостиную и сажусь рядом с Ашером, который с удовольствием смотрит свой мультик.

Я прижимаю Талию к груди и ласково провожу рукой по ее черным волосам, бормоча:

— Скоро тебе станет лучше.

Она прижимается ко мне и сосет большой палец, пока не засыпает.

Через час все выходят из кухни, и Валентина говорит:

— Пора спать.

— О-о-о... — начинает Ашер.

— Слушайся маму, малыш, — говорю я, и он в ответ фыркает.

Он встает и выключает телевизор, затем подходит и обнимает меня, бормоча:

— Спокойной ночи, дядя Кристиано.