В объятиях дьявола - Миранда Эдвардс

дочь моего возраста, и Лесли устроилась в клуб для обеспечения ее будущего. Мою маму она считала безответственной и ленивой, раз ее ребенок пошел работать в шестнадцать. Лесли может выглядеть стервозной из-за длинных пепельно-белых наращенных волос, пластики груди, подколотого ботоксом лица и яркого макияжа, но она очень добрая и заботливая. Обожаю ее.

– Что-то вроде того, – отвечаю я. – Не нравится мне ее жених.

Лесли закатывает глаза, разворачивает меня к себе лицом, берет за подбородок и серьезно говорит:

– Если тебе понадобится ночлег или деньги, то звони. Я примчусь, накостыляю твоей горе-матери и заберу тебя к себе, куколка.

Глаза щиплет от ее слов. В моей жизни мало людей, готовых прийти мне на помощь, и Лесли точно не сказала это ради красного словца.

– Я бы обняла тебя, но ты без бюстгальтера, крошка, – не смотря на пышную силиконовую грудь, отшучиваюсь. Осматриваю помещение и замечаю, что сегодня много девочек выступает. – Смерть Джорджа будто улучшила наше шоу. Кто наш новый владелец? И почему он не из той же группировки, что и Джордж?

Лесли щелкает меня по носу и хмурится. Она снова оглядывается по сторонам и тихо, но строго предупреждает:

– Куколка моя, не лезь в это. Клуб купили слишком быстро, анонимно и, как я слышала, очень дорого. И это все связано со смертью этого козла Джорджа. Мы получаем деньги и все, остальное нас не касается.

Лесли чмокает меня в щеку и уходит одеваться к своему номеру. В раздевалку заходит администратор «Экстаза». Ее зовут Кэрол, и она сука. Сама работала стриптизершей, а когда ее повысили, она стала вести себя так, словно на нее надели корону. Женщина презрительно оглядывает нас, поправляет свое обтягивающее платье цвета фуксии и объявляет всем их обязанности на сегодня. Затем Кэрол подходит ко мне, оценивающе оглядывает и предупреждает:

– Тебя попросили на четыре приватных танца в пятой кабинке. Сразу иди туда, на главной сцене пока не выступаешь. В кабинке лежат костюмы, чтобы переодеться. Тебе повезло. Кто-то явно заинтересовался тобой и уже ждет.

– Поняла, сейчас туда пойду.

Кэрол раздает всем указания, а я последний раз осматриваю себя и закалываю волосы крабиком. Я давно не танцевала приватно, поэтому немного нервничаю. До маминой помолвки и смерти Джорджа нередко отказывалась от них, потому что кабинки в «Экстазе» – другой уровень стриптиза. В общем зале танцовщицы оставляют на себе трусики и иногда бюстгальтер или нечто другое, прикрывающее соски, а в приватных комнатах мы должны раздеваться полностью. Еще один минус кабинок – это то, что после второго приватного танца подряд мы должны сесть на колени к гостю, а после третьего мы обязаны позволить ему трогать нас за талию и два прикосновения интимных мест. К счастью, я не танцевала больше трех танцев подряд. Не все готовы настолько открывать свой кошелек. До семнадцати лет я не ходила туда, после начала танцевать там несколько раз в месяц, потихоньку увеличивая количество выступлений. Сейчас такую возможность упускать не собираюсь: деньги мне очень пригодятся. Быстрее заработаю нужную сумму – быстрее соберу семейство и увезу их подальше.

Прохожу через служебный коридор к кулисам пятой кабинки, за шторой вижу, что в помещении горит свет. Вырубаю его, включаю подсветку на сцене и музыку для танца. Сексуальная мелодия заполняет кабинку. Медленно распахиваю шторы и выхожу на сцену, приближаясь к шесту. Голову держу опущенной, на губах легкая ухмылка, пробегаюсь пальцами по холодному металлу, покручивая бедрами в такт мелодии. Когда женщина начинает петь, распахиваю полы пиджака, демонстрируя грудь гостю, сидящему на диванчике. Ладонями вожу по животу и сиськам, сжимая их. Затем резко разворачиваюсь к мужчине спиной, снимаю пиджак, кидаю в угол кабинки и распускаю волосы. Они мягкими завитками скользят по спине. Скоро наступит припев, и мне надо идти в наступление. Запускаю руки под резинку брюк, стягивая их с ягодиц и оголяя полностью задницу. Стринги не оставляют никакого простора фантазии, но на это и расчет. Встряхнув головой, разворачиваюсь лицом к мужчине, чтобы подмигнуть ему, но замираю, увидев его лицо.

– Дьявол! – взвизгиваю я, быстро натягиваю штаны обратно и разворачиваюсь. – Какого хрена ты здесь делаешь?

На диване со стаканом виски вальяжно сидит Росс и внимательно смотрит на меня. Мужчина наклоняет голову, блуждая взглядом по моему телу. Лицо в темноте точно камень, абсолютно никаких эмоций. Если бы луч от прожектора не упал на его лицо, я бы успела раздеться. От этой мысли лицо и шея становятся пунцовыми. Забегаю за кулисы, выключаю музыку, врубаю полное освещение и ищу, чем можно прикрыть грудь, но другие наряды еще более откровенные. Приходится вернуться к Россу в том же наряде. Он не сдвинулся с места и продолжает пить из своего стакана янтарную жидкость. Росс стягивает галстук и снимает пиджак. При максимальном свете я чувствую себя дискомфортно, потому что обстановка все еще довольно интимная, а ярче лампы в кабинках не включаются. Спасибо, что хотя бы они не горят красным.

– Повторюсь, – спокойнее говорю я, но продолжаю испепелять Росса взглядом. – Какого хрена ты здесь делаешь?

Серые глаза встречаются с моими, и меня будто с головой обливают ледяной водой. Челюсти сжимаются, и скулы будто становятся еще острее. Продолжаю стоять на сцене, хотя мне следовало бы поднять свой пиджак. Обнимаю себя руками, чтобы прикрыть грудь. Бюстгальтер довольно просвечивающий, и мне не хочется, чтобы Росс увидел реакцию моего тела на него.

– Нам надо поговорить, Селена, – спокойно хрипит он. Его голос звучит устало.

Выгибаю бровь и с вызовом спрашиваю:

– И о чем же нам говорить, мистер Кинг? О списке гостей? О плане рассадки? Или, может, о цвете платьев подружек невесты?

Росс щурится и, осушив свой стакан, встает. Я напрягаюсь, но с края сцены не сдвигаюсь. Мужчина медленными шагами хищника направляется ко мне. Откуда, черт возьми, он узнал о том, что я продолжаю работать в «Экстазе»? Водители всегда высаживали меня за несколько кварталов отсюда. Не стал же он смотреть по картам, что находится рядом?

Росс подходит к сцене. Из-за возвышения наши глаза оказываются на одном уровне. Мужчина не прикасается ко мне, но его взгляд словно невидимыми руками скользит по мне. Когда глаза опускаются на декольте, я чувствую жар и давление. Росс – соединение огня и льда. Холодный и обжигающий. Сущий Дьявол!

– Девочка, ты помнишь, что я заплатил за танцы? Либо танцуй, либо прекращай грубить и выслушай меня, – невозмутимо парирует Росс.

Он протягивает ладонь и лишь кончиками пальцев залезает под резинку брюк. Я инстинктивно хочу