Мой властный дракон - Екатерина Гераскина

Нравилась ему белокурая девица. Облизывался, словно пес на нее. Завела ни на шутку она нас своими побегами.

Кто же в своем уме дает деру от разъяренного хищника?

Сел в мобиль и круто вывернул руль. Втопил педаль газа. Всего полчаса, и я уже буду на пороге своего логова.

Дракон довольно рыкнул. Предвкушение бурлило в крови. Я скалился как ненормальный. Даже чертов взрыв отошел на второй план. Все мысли снова крутились вокруг того головокружительного и такого привлекательного тела.

Но ровно до тех пор, пока на смарт-артефакт не пришло сообщение. Красный тревожный маячок сообщил, что произошло непоправимое.

Я резко затормозил. Все охранные системы разом вышли из строя. Я распахнул дверь рывком, чуть было не вырвал с корнем.

Рванул камзол и разорвал на себе рубашку.

Гнев на птичку сменился обеспокоенностью.

«Если это ты, птичка, что-то натворила, то ой, как я тебя накажу. Неделю сидеть не сможешь».

Выдернул ремень из брюк и резко превратился в дракона.

Мы огласили округу громким ревом. Кожистые крылья загребали воздух. Теперь путь сократился вдвое. Но уже издалека я увидел яркое красно-оранжевое зарево вместо особняка.

Дракон взревел от боли, пронзившей его огромное и мощное тело. Я стиснул зубы, надеясь, что птичка, даже если и спалила мой особняк, то сама невредима.

Но безудержный рев моего ящера заглушал все и мешал здраво мыслить.

Это все она. И она точно не в особняке. И уже бежит по лесу. Босая и напуганная.

Кто же еще в своем уме нападет на дом главы тайной канцелярии?

Глава 15

Эрикдарг

Как дракон, я всегда гордился своим величественным домом, возвышающимся над дремучим лесом, который являлся моей крепостью и убежищем.

Вековые деревья, мягко шелестящие на ветру, были свидетелями моей власти и силы. Мой особняк, построенный из камня и дерева, монолитный, крепкий — настоящая крепость, и он был больше, чем просто жилищем; он был моим логовом.

Не думал, что когда-нибудь мое мощное звериное сердце будет сбоить.

То, что я увидел, превзошло мои самые страшные предчувствия. Мой особняк, мой дом, мое всё — пылал, охваченный жадным пламенем, которое беспощадно пожирало все на своем пути. Дым вился к небесам, образуя темные, мрачные облака, затмевая яркую луну и сверкающие звезды.

Но не это приводило меня в ужас. Не то, что там горят сокровища, что были дороги любому дракону.

А то… что там была женщина. Моя сладкая ваниль и колючая еживика.

Мы оглушили окрестности яростным криком.

Внутри, среди пламени и дыма, была она — моя желанная до дрожи женщина.

Моя птичка оказалась в самой настоящей клетке. Из огня, дыма и неистового пламя, сжирающего все на своем пути.

Она была в ловушке, окруженная огнем, и я чувствовал, как отчаяние и страх берут надо мной верх.

Мое сердце, прежде бьющееся в груди могучего дракона, теперь било не ровный ритм.

Я не мог смириться с мыслью о том, что могу потерять ее. Я не мог позволить, чтобы она погибла.

Мысль, что она сама могла поджечь особняк и уже убежать от туда, которая пришла первой в голову, пришлось отринуть.

Я заставил себя сконцентрироваться. Вспомнил о метке и снова зарычал.

Моя метка была на ней и я точно знал, что она внутри.

Она там.

В западне.

И виной всему я.

Моя алчность, жадность.

Желание ее тела.

Я пикировал к земле, разрывая облака дыма, готовый на все, чтобы спасти ее. Я чувствовал, как огонь обжигает мою чешую, как дым затрудняет дыхание, но моя решимость была непоколебима. Я был готов бросить вызов самому огню, самой смерти, только бы вернуть ее.

Мой разум был охвачен лишь одной мыслью — спасение. Я использовал всю свою силу и магию, чтобы потушить особняк.

Снова и снова сплетал заклинание. Я рванул внутрь, выпустил лишь крылья и покрыл тело чешуей. Разбил окно спальни. Я бросал заклинание в стороны, чтобы затушить пламя.

Щурился, задыхался от дыма.

Жар опалял чешую, пахло палеными волосами. Но я снова и снова пытался побороть пламя.

— Девочка моя! ТЫ ГДЕ? — орал я вовсе горло и тут же задыхался еще сильнее. Рвал наждачкой гортань. Но было плевать.

— ГДЕ ТЫ?

Мое сердце горело не меньше, чем пламя вокруг, наполняя меня невыразимой болью и отчаянием.

Босые ноги ступали на угли. Покрывались ожогами, но было все равно. Я распахивал двери комнат, что были почти сожраны жадным пламенем.

Но не находил ее. Ее не было в спальне.

Каждая секунда казалась вечностью, каждый вдох — борьбой за жизнь. В этот момент я осознал, что настоящая сила не в доминировании и устрашении, а в любви, которую ты готов отдать, в жертве, на которую ты готов пойти ради того, кто тебе дорог.

Я бросился в самое сердце пламени, где угли тлели ярче всего, раскаленные до бела. Мои руки, обладающие силой, способной раздавить камни, теперь ощущали жгучую боль, когда я хватал жаркие угли, пытаясь пробиться через огонь к своей женщине.

Плоть на моих ладонях шипела и коптилась от жара, мощная драконья кожа, которая казалась непробиваемой, теперь покрывалась волдырями и трещинами, из-под которых сочилась темная, густая кровь.

Дверь гостиной была обуглена. Ни хрена не было видно. Я еще верил, что птичка все же выбралась. Смогла взломать мою защиту. Что выпорхнула из этого ужаса. Но метка, что я оставил ей кричала о том, что она тут.

Я не успел сбежать вниз по лестнице, предо мной как раз рухнули балки перекрытия. Они начали сыпаться. Одна упала на плечо и придавила меня.

Но я крича и рыча, отбросил ее. Проход был завален. Лестница с грохотом осыпалась. Рванул к окну, чтобы спуститься на первый этаж.

Взрыв не бывалой мощи отбросил меня в сторону от входа в особняк с улицы. Меня оглушило. Потерял дезориентацию, моя магия была истощена.

Но тут пламя резко схлынуло.

Только после себя не оставило ничего. Завалы. Голые черные остовы особняка.

— А-а-а-а-а-! — заорал я во всю мощь.

Зверь выл и бесновался внутри.

Сам не понял как подполз к тому месту, что ранее было входом и принялся разгребать руками горы углей и мусора, что осталось от особняка.

Зверь метался, выл и скулил как побитая собака.

Регенерация, та удивительная способность, которой я всегда гордился, казалось, отступил перед безжалостным жаром. Раны глубоко зияли на моих руках, не желая заживать так быстро, как раньше.

Каждый раз, когда я пытался захватить еще один