После развода. Я тебя верну - Арина Громова

от массивной колонны. Но я ощущала пристальный взгляд на себе также четко, как если бы мужчина стоял прямо передо мной, приблизился вплотную.

Легкая дрожь пробежала по плечам.

— Добрый вечер, Ира, — послышался его голос.

Его и… будто не его.

Я понимала причину. Монах рассказывал мне, как в прошлом на него напал пес. Вгрызся в горло. После той травмы пришлось использовать специальный аппарат, чтобы разговаривать. Так что нет ничего удивительно в том, как сейчас звучал его голос. Механически, безжизненно.

— Добрый вечер, — тихо ответила я.

Он шагнул вперед. И как-то неловко покачнулся. Еще один шаг и снова это странное движение.

Монах хромал?

— У меня не самая привлекательная походка, — заявил мужчина.

— Что случилось?

— Еще одна старая травма.

Тут меня саму потянуло вперед. Захотелось наконец увидеть лицо того, с кем говорила. Какой-то безотчетный порыв охватил.

— Стой, Ира.

Он резко вскинул руку вперед. Жестом запретил приближаться.

— Я бы не хотел тебя пугать, — произнес мрачно. — Мой образ жизни оставил следы не только на теле, но и на лице. Не нужно тебе на такое смотреть.

— Я не боюсь.

— Ты просто не знаешь, что я скрываю, — отрезал Монах. — И клянусь, лучше тебе не знать.

— Хорошо. Но как мы будем разговаривать дальше? Вот так? На расстоянии?

— Нет, — казалось в этот момент Монах усмехнулся, хотя я могла лишь догадываться о том, что скрывала тень. — Я рассчитываю попросить тебя об услуге.

Этого стоило ожидать.

Кто станет помогать просто так?

— Танец, — неожиданно произнес Монах. — Надеюсь, ты подаришь старику танец, Ира. Услуга за услугу. Честный обмен.

Старик?

Почему-то это определение никак с ним не вязалось. Да, я не знала его возраст. Он мог оказаться старше моего покойного отца.

Но Монах совсем не казался мне мужчиной преклонного возраста.

В следующую секунду он потянулся куда-то в сторону. И видимо, нажал на выключатель, потому что свет потух, окуная нас в темноту.

— Теперь все честно, Ира, — заявил он.

И приблизился намного быстрее, чем можно было бы ожидать от того, кто сильно хромал. Сильные руки обхватили мою талию.

— Кто вы такой? — с трудом пробормотала я. — Мы… мы же точно встречались раньше. И не раз. Я сейчас не про ту встречу в вашем доме.

Он молчал. А я сдавленно повторила:

— Кто вы?

=15=

Монах молчал, а мое сердце колотилось настолько громко, что становилось страшно, будто оно сейчас вырвется из груди.

Чувства перемешались в гремучем коктейле.

Сначала я испытала страх.

Было в движениях этого мужчины что-то до боли знакомое, пробуждающее ощущение дежавю.

На первые пару секунд меня сковал страх. Оказаться наедине с опасным криминальным авторитетом. В темноте. В таком двусмысленном положении.

Зачем ему танцевать со мной? Откуда такая странная просьба?

Я всерьез опасалась, что может последовать дальше.

Все-таки доверия к Монаху не было. Слишком плохо я его знала. И пусть он не причинил мне вреда, не сделал ничего плохого, я не могла рассчитывать на то, что подобное положение вещей никогда не поменяется.

Мы двигались в темноте. Медленно. Плавно. Стоило признать, что для человека с хромотой Монах танцевал удивительно хорошо. И в густой черноте вокруг он лучше меня ориентировался, будто обладал гораздо более острым зрением, видел сейчас так, будто вокруг ясный день, а не беспросветная ночь.

— Кто вы? — повторила в очередной раз.

— Твой друг, Ира, — наконец посчитал нужным ответить он.

В его движениях и правда не было ничего такого, что можно было бы принять за некоторое “злоупотребление” дружбой.

Когда он только коснулся меня, возникли опасения, будто танец лишь начало чего-то совсем иного. Однако вскоре стало заметно, что в жестах Монаха нет ничего такого, что можно было бы принять за проявление мужского интереса.

Его тяжелые ладони так и оставались на моей талии. Не сдвинулись. Он не прижимал меня к себе крепче, чем того требовал бы танец.

Можно было выдохнуть, но… расслабиться все равно не получалось.

Почему это так странно ощущается? Будто нечто подобное уже происходило прежде? Будто я знаю этого человека гораздо лучше, чем сама думаю?

— Как дети? — неожиданно спросил Монах. — Им нравится в отеле?

— Да, — тихо ответила я. — Мы уже останавливались здесь раньше.

— Может быть, им хочется в другой номер?

— Нет. Зачем?

— Больше пространства.

— У нас и так огромный номер.

— Как насчет королевского люкса?

— Лучше просто найти квартиру, — пробормотала я. — Уже занимаюсь поисками, но пока трудно понять, когда мы сможем переехать.

— Не волнуйся об этом, — заявил Монах. — Жилье скоро найдется.

Он продолжал кружить меня по темному залу. Лишь огни ночного города озаряли пространство вокруг. Казалось, еще немного и мои глаза привыкнут, тогда наконец смогу разглядеть Монаха.

Но освещение было слишком скупым. Получалось ухватить лишь размытые контуры. Лица бы я точно не увидела сейчас.

— Что нравится детям? — последовал очередной вопрос. — Какие развлечения? Мультики? Чем они увлекаются?

— Зачем ты спрашиваешь? — внутри снова всколыхнулось напряжения.

— Интересно, — коротко ответил Монах. — Хочу сделать им подарок.

Ох уж этот измененный техникой голос. Невозможно различить эмоции, с которыми выражается человек.

Но что-то я уловила. Что-то отозвалось тревогой под сердцем. Горечью на губах. Что-то заставило мое сердце судорожно сжаться. Заколотиться еще быстрее.

— Не стоит делать подарки, — сказала. — Ты нам уже достаточно помог.

— Мои уже люди навели некоторые справки, собрали информацию, — продолжил Монах, полностью проигнорировав мой ответ. — Но они привыкли работать с другим материалом. Уверен, могли много важного упустить..

— Я и правда не…

— Что им нравится, Ира? — повторил он с нажимом, который даже искусственный голос не мог скрыть. — Расскажи.

=16=

Я ощущала себя странно. Конечно, мне совсем не нравилось, что посторонний мужчина вдруг спрашивает про моих детей. Зачем ему это? Для чего? Однако в то же время, на каком-то подсознательном уровне, я улавливала, что Монах совсем не посторонний. И дело не только в его значительной помощи для нас.

Меня не покидало чувство дежавю. Будто я знаю этого человека намного дольше и больше, чем может показаться на первый взгляд. Особенно теперь, когда мы в кромешной темноте кружились в танце.

Дико. Ненормально. И все же…

Не хотелось, чтобы он меня отпускал. Рядом с ним было спокойно. Интуиция подсказывала, я теперь в полной безопасности. Вреда он не причинит. Ни мне, ни моим детям. Однако разум доводы чувств не воспринимал. Умом я знала, что доверять не стоило никому. На одни лишь ощущения полагаться точно нельзя.

— Ира, — повторил Монах. — Не думай, будто я собираюсь