Столкновение - Э. К. Хантер

Несмотря на его рассеянность ранее в клубе, Винс был хорошим телохранителем, и я знал, что он был бы не рад оставить меня одного. Обычно я никогда никуда не ходил без него, по крайней мере, двух или трех сотрудников моей службы безопасности, но я хотел, чтобы этот визит прошел незаметно. Я ни на секунду не ожидал, что буду оставаться на месте в клубе, в то время как моя единственная охрана увозит нашу цель.

Положив телефон в карман, я направилась к выходу из клуба, радуясь, что покидаю свалку, но совсем не радуясь расставанию с Райли. Мой черный Mercedes AMG S65 был припаркован прямо у входа в клуб, и мой водитель Фрэнк был поглощен жаркой беседой с одним из портье. Приблизившись, я сразу понял, о чем они спорили.

Похоже, Фрэнку не полагалось парковаться там, где он припарковался, и теперь ему сказали двигаться дальше. Я закатил глаза, у меня не было времени на это дерьмо. У меня были дела, женщину нужно было пытать, чтобы получить информацию, и еще одну, о которой нужно было все узнать. Я подошел к Фрэнку как раз вовремя, чтобы услышать, как он говорит швейцару убираться к чертовой матери, иначе он окажется безработным. Вот тебе и Фрэнк, всегда пытающийся играть в миротворца.

Что ему следовало сказать, так это «Убирайся нахуй, или мой босс перережет тебе глотку.»

— Проблемы? — спросил я, подойдя к ссорящимся мужчинам. Швейцар, который был настоящим мужчиной, повернулся ко мне лицом, скорее всего, собираясь сказать, чтобы я не совал нос не в свое дело, пока он не поймет, кто я такой.

Это была та часть, которую я любил, та часть, где на глупых лицах людей появлялось узнавание, и они понимали, что жить им осталось около десяти секунд.

Но сегодня ночью не прольется никакой крови, по крайней мере, с этим человеком.

— Мистер Вульф, примите мои извинения. Я не знал, что это ваш водитель. Пожалуйста, сэр, примите мои извинения, — жалобно извинился швейцар. Я уставился на него, одарив одним из своих печально известных взглядов, взглядом, который говорил: "любые последние слова, прежде чем я вышибу тебе гребаные мозги".

Когда я увидел, как у него дернулся кадык, я понял, что он получил сообщение громко и ясно. Фрэнк тоже это знал, он открыл заднюю дверцу моей машины, на его губах играла довольная ухмылка.

Я устроился на заднем сиденье, и когда Фрэнк отъехал от клуба, я велел ему ехать в сторону моих складов в доках. Это была поездка, которая заняла бы около тридцати минут, что меня вполне устраивало, поскольку поездка давала мне время подумать о том, какую информацию я хотел бы вытянуть из рыжеволосой шлюхи.

За исключением того, что я не мог выбросить Райли из головы.

Разговор, который мы вели, потягивая напитки, прокрутился у меня в голове. Она рассказала мне, что была студенткой, работала в клубе, чтобы оплатить учебу в колледже, и что ее семья жила в другом штате, где она вернется к ним, как только закончит учебу.

Конечно, все это было полной чушью. Я хорошо разбирался в людях, это был навык, который помог мне достичь того, кем я был сейчас, способность легко распознавать лжецов означала, что я мог ловить предателей.

Райли, вероятно, даже не знала, что, когда она говорила неправду, она заправляла прядь волос за ухо, даже когда у нее не было пряди, которую можно было бы заправить за ухо. Я не винил ее за то, что она лгала мне, она просто пыталась защитить себя, но это только усилило мое любопытство относительно того, кто, черт возьми, была эта девушка и что произошло в ее жизни, что привело ее работать в чертов клуб «Грех».

Она была чем-то другим, воплощением красоты, которая должна быть на сцене, вся в бриллиантах и дорогом нижнем белье, освещенная для всего мира, но только для того, чтобы я мог прикоснуться. Не работать в каком-нибудь захудалом, тусклом клубе, где тусуются крестьяне этого города, пускающие на нее слюни. Хотя, чем больше я думал об этом, тем больше понимал, что мне не нравится мысль о том, что люди увидят, как она танцует в своих откровенных нарядах.

Это было то, чему я собирался положить конец, и как можно скорее.

Мои мысли переключились с нашего разговора на мой приватный танец. Я закрыл глаза и откинул голову на подголовник, перед моим мысленным взором возник образ Райли, поднимающейся и спускающейся по шесту, который находился в углу нашей отдельной комнаты, ее миниатюрная фигурка с легкостью вертелась, ее дерзкая попка вращалась по металлу. Я даже не мог сказать вам, под какую песню она танцевала, единственное, что привлекало мое внимание, была она, все остальное не имело значения.

Мой член затвердел в ту же секунду, как она начала двигаться, совсем как тогда, когда она танцевала на главной сцене. И теперь, когда в моей голове прокручивались картинки ее подтянутых ног, обвивающих шест, мой член снова стал твердым, как стальной стержень.

Я знал, что мне следовало сосредоточиться на допросе Блейз, но я также знал, что не смогу сосредоточиться ни на чем, пока не сделаю что-нибудь, чтобы унять боль в моем члене.

— Фрэнк, мне нужно побыть одному.

Мне не нужно было больше ничего говорить, Фрэнк подтвердил мое заявление, закрыв защитное стекло между нами, оставив меня наедине с моими мыслями на заднем сиденье.

Я больше не мог ждать, я расстегнул пряжку ремня, молнию на штанах и достал свой член, на головке уже блестела предварительная сперма, а мои яйца ныли, нуждаясь в разрядке.

Я слегка погладил свой член и снова позволил своим глазам закрыться, а образам Райли завладеть моим разумом. Я не мог дождаться, когда сделаю ее своей.

Сжимая свой член с нужным усилием, чтобы чувствовать себя чертовски приятно, я подумал о том, каково это было бы, если бы влагалище Райли обхватывало меня по всей длине, а не мою руку. Я дергал рукой вверх-вниз, двигаясь все быстрее и быстрее по мере того, как давление в моих яйцах увеличивалось.

Я представил, как Райли сидит у меня на коленях, жестко скачет на мне верхом, а ее соки стекают по моему стволу. Я представил, как швыряю ее на заднее сиденье и наслаждаюсь ее мокрой киской, прежде чем снова войти в нее и загонять ее в забытье, пока она