После развода с драконом, или Девять месяцев спустя - Ольга Ивановна Коротаева

со стороны кухни, и один из них что-то торопливо дожёвывал на ходу. Молча подхватив гроб, они понесли его мимо меня и покинули дом. Следом шустрой тенью выскользнул любитель пустить кровь.

Лорд Бэрнст, впечатывая тяжёлые шаги в некогда чистый пол, направился к выходу, но застыл рядом со мной. Бросив сверху вниз взгляд, будто смотрел на таракана, которого даже раздавить противно, вышел из дома.

Я захлопнула дверь, испытывая невероятное облегчение.

Получилось!

Теперь можно спокойно жить дальше, продавая на базаре вышивку и кленовый сироп…

— У-а-а-а!

Дом содрогнулся от внезапной «пожарной сирены».

Я похолодела:

— Рано же…

Но хуже то, что кто-то с силой заколотил в дверь.

Глава 13

Первым делом я порадовалась, что машинально заперла за «гостями» засов, а потом побежала к лестнице. Проклиная тяжёлое платье с пышной юбкой и своё неожиданное желание покрасоваться перед лордом, с трудом забралась по ступенькам и влетела в спальню.

Бледная Оля, укачивая хнычущего младенца, испуганно спросила:

— Что происходит, леди Дуня?

— Ничего особенного, — попыталась успокоить её. — Один наглый блудный кот царапает дверь. Но в дом я его не впущу!

— Лорд Бэрнст догадался, что у него есть ребёнок? — дрожа всем пышным телом, пролепетала женщина. — Он отнимет нашего Жданушку!

— Оль, он так привыкнет к имени, — напомнила я и осторожно выглянула в окно.

— Верно, — виновато прошептала она. — Простите, леди.

У драконов было непринято давать имена своим детям. Каждый рождался, уже имея своё особое имя, которое связывало его с драконом. Чаще всего родители узнавали истинное имя собственного малыша, только когда тот начинал говорить. А до того времени у ребёнка было лишь ласковое прозвище.

Оля называла моего сына Жданушкой. Мол тот, кого долго ждали. Целитель ворчал, что это прозвище подходит обычному человеку, а не дракону. И просил меня придумать благородное временное имя, а мне уже несколько дней ничего в голову не приходило.

Заметив Ваню, который подошёл к драконам, я хмыкнула и оглянулась на служанку.

— Впрочем… Называй.

— Никлим говорил, что нельзя! — Оля помотала головой и нежно посмотрела на малыша. — Скоро мама даст тебе хорошее имя!

— Ты и будешь его мамой, — решительно заявила я.

Служанка испуганно села на кровать и округлила глаза:

— Как так? У меня и молока нет…

— Всего лишь нужно притвориться, — ласково добавила я. — Чтобы лорд Бэрнст не отобрал у меня сына, придётся схитрить. А теперь быстро ложись! Малыш успокоился.

— Но это ваша кровать, — попыталась возразить она.

— Не спорь, — настояла я, помогая ей устроиться. — Люди долго восстанавливаются после родов, поэтому ни у кого не возникнет подозрений. Взять ту же Эсси. Если бы не Никлим… Впрочем, речь не о нём. Лежи!

Я вышла из комнаты и, прикрыв дверь, осторожно спустилась по лестнице. Подошла к двери, в которую всё это время колотили, не переставая. Отперла засов и мрачно посмотрела на Кэннона:

— Я просила забыть дорогу сюда.

Лорд нетерпеливо отодвинул меня и влетел в дом. Замер посреди гостиной и прислушался.

— Ребёнок, — отрывисто произнёс Кэннон и резко развернулся ко мне. — Где он⁈

— А тебе зачем? — я встала руки в боки и глянула с вызовом.

Мужчина стремительно приблизился ко мне и, схватив за плечо, выдохнул:

— Он мой?

Я иронично глянула на него и уточнила:

— А что? С моей служанкой ты тоже спал?

Кэннон переменился в лице и разжал пальцы, а я взмолилась про себя:

«Прости, Олюшка! Ты самое светлое существо в этом мире! Буду умолять тебя, пока не простишь мне эти жестокие слова!»

— Твоя служанка родила ребёнка?

— Да.

— Я хочу его увидеть.

— Нельзя. Холли ещё слаба. Целитель запретил входить даже отцу ребёнка.

По упрямому взгляду лорда Бэрнста было заметно, что он сомневался в моих словах. Я махнула Ване, который внёс в дом охапку поленьев для камина, и громко произнесла:

— Не волнуйся о жене. Господин Никлим сказал, что после кровопускания будет небольшое ухудшение, зато к утру ей станет лучше! Послеродовой жар не редкость.

Ивин нахмурился, но кивнул и, аккуратно сгрудив поленья у камина, покинул дом.

Кэннон поманил к себе целителя:

— Домуин, поднимись и проверь служанку, — приказал он. — Если понадобится, окажи помощь.

— Но больной уже сделали кровопускание, — растерялся тот и развёл руками. — Теперь всё будет зависеть только от роженицы. Если завтра ей станет лучше, то быстро пойдёт на поправку. Если не станет, то лучше приготовиться к худшему. Люди слабы.

«Прямо-таки светило медицины! — умилилась я, желая устроить этому доброму Айболиту кровопускание через лоб с помощью сковородки. Может, тогда мозг простимулируется! — Есть же травы, оказывающие жаропонижающе воздействие. Слышали? Нет! Проще добить, чем лечить!»

Впрочем, своего целителя я почти перевоспитала, а этого скоро и след простынет. И его господина, что немаловажно!

— Хорошо, — решил Кэннон.

Я с трудом сдержала вздох облегчения. Хитрость удалась!

— Посмотрим на мать и ребёнка завтра, — властно добавил лорд и повернулся ко мне. — А сейчас мы отправляемся в сторону Калладских гор, в старый храм Этры. Если у тебя ещё остались крохи совести, ты присоединишься к ритуалу и подаришь дочери своё пламя. В последний раз.

Он снова покинул мой дом, с силой хлопнув дверью.

— Да кто бы говорил о совести! — с чувством выдохнула ему вслед.

Но изнутри меня что-то грызло, не давая отмахнуться от слов мужчины.

Глава 14

Я ходила из угла в угол, не находя себе места. Попробовала варить кленовый сироп, но тот подгорел, только испортила. Села за вышивку, но руки тряслись, и я исколола себе пальцы, благо, что заживало всё мгновенно.

— Не мучайтесь так, — не выдержала Оля. — Съездите в храм! Дочь всё-таки.

Помощница проходила мимо с корзиной чистого белья, которое только что сняла с верёвки. От корзины веяло свежестью и сладким ароматом орехов и дикого мёда. Стойкий запах цветущего калладского клёна, который пропитал всё вокруг. И даже сейчас, когда цветение давно прошло, плоды «вертолётики» облетели, и деревья сбрасывали листья, всё равно витал в воздухе.

«Отличный кондиционер, кстати», — неожиданно пришла идея.

— Прогуляюсь, — решительно поднялась я, но замешкалась. — Нет, сначала покормлю, а потом пройдусь по