Развод длиной в галактику - Юки

Томас кивнул, и в его глазах я увидел уважение. А я застегнул магнитный замок и шагнул к реакторному отсеку. Дверь тамбура с шипением открылась, пропустив меня в буферную зону, и тут же закрылась. На табло над головой замигало красным предупреждение: «Уровень радиации критический, 30000 мЗв».

Черт, похоже еще и утечка. Значит у меня не час, а полчаса.

Собравшись с духом, я снова проверил герметичность костюма радиационной защиты и, выдохнув, нажал кнопку на двери. На меня тут же дохнуло жаром, а может это дорисовало мое воображение, ведь костюм был не только радиационно-, но и термоустойчив.

Не теряя времени, я бросился к громадине конструкции из металла, и торопливо открыл диагностическую панель. Видимо, костюм все же был на пределе, и что-то да пропускал, потому что почти сразу на лицо набежал пот. И я даже вытереть его не мог.

Матерясь про себя, я в спешке провел диагностику, но приборы показывали ровно то, что мы обнаружили и до этого: охладители и корпус повреждены, но их легко можно заменить и залатать снаружи манипуляторами. А вот накопитель почему-то не конденсирует энергию, необходимую для прыжка, хотя с ним-то все в порядке. Черт, не хотелось, но придется проверять вручную.

Достав инструменты, я бросил быстрый взгляд на таймер. Еще двадцать минут у меня, и то не факт.

Я шагнул по ребристому полу мимо серебристой гофры воздухоотведения, пролез под свисающей связкой силовых кабелей и обошел кругом активную зону реактора, где в сверкающей оболочке из ульфамарила, металла с альфы Центавра, таилась невидимая смерть в виде изотопа уранита, аналога урана, добываемого всего на десятке планет.

Чувствуя, как к горлу подступила тошнота, я подобрался к белому баку накопителя, давя в себе инстинкт самосохранения, вопящий, что мне пора убираться отсюда. Проклятье! Так, что там у нас?

Электромагнитный запор щелкнул, открыв мне внешнюю оболочку накопителя, мигающую огоньками и пестрящую датчиками. Дальше лезть было опасно, иначе энергия вырвется и просто спалит тут все к чертям вместе со мной.

Таймер показывал, что у меня осталось пять минут, а я все никак не мог понять, что не так. Черт, в чем же тут дело?

Взгляд вдруг зацепился за показания одного из приборов. Так, кажется, это оно. Сопротивление выросло почти до ста процентов, и энергия вместо того, чтобы попасть внутрь, копится на обкладках. Еще немного, и накопитель просто выйдет из строя, сгорев от перенапряжения. Но почему это происходит?

Сбоку что-то блеснуло, и я вгляделся в ту сторону сквозь пот, который буквально разъедал глаза. Что это? Быть того не может! Как это сюда попало? Неужели еще одна диверсия?

Шатаясь от усталости, я подошел к валяющемуся на полу камню и взял его в руки, разглядывая пористый булыжник, светящийся радужным светом. Коаланит. Ископаемое с планеты Аргус, создающее вокруг себя метровое поле, блокирующее движение электронов. Вот же уроды! Теперь все ясно.

Добравшись до выхода, я открыл дверь и сунул камень в карман. А после нырнул в закрывающуюся дверь, механизм которой работал на гидравлике и не зависел от электричества. Ну хоть в чем-то повезло, а то бы застрял тут навсегда. Меня обдало со всех сторон струями дезактивирующего газа, а сознание медленно начало угасать. Похоже, я все же схватил дозу. Как же так...

– Держи его! В лазарет срочно! – услышал я чьи-то крики. А после тьма все-таки забрала меня.

Глава 17

Лора

Мы разбили временный лагерь возле озера, которое отыскали в паре километров от места приземления. Пресная вода, пригодная для питья, сыграла решающую роль в выборе места.

Планетоход едва вместил весь народ – пришлось разместить оборудование на выдвижной платформе. Народ же с остальных челноков прибыл чуть позже, ориентируясь на наш сигнал: слишком долго согласовали маршрут и конечную точку, и слишком много было тех, кто тянул одеяло на себя.

Большую часть пассажиров «Парадиза» составляли богачи из высшего света, и они не привыкли, чтобы ими командовали. А еще они были напуганы, и страх превращался в агрессию. Наверное, если бы не оружие у членов экипажа, все переросло бы в открытый бунт.

Мы быстро развернули целый комплекс из шатров и палаток, которые не пропускали ни ветер, ни воду, имели систему терморегуляции и силовой щит, способный выдержать даже удар молнии. А вокруг лагеря как дополнительную защиту кругом поставили планетоходы.

Добровольцы быстро перенесли ящики с провизией, водой и оборудованием в отдельный шатер, установили полевую кухню, биотуалеты и душ. А женщины взялись за обустройство и готовку. По лагерю тут же поплыли аппетитные запахи жареного мяса, дыма костров и даже выпечки.

Каждый был занят делом, и переживать о нашей участи было некогда, что меня несомненно радовало. Вот потом, когда с делами будет покончено, и начнется ожидание, тогда будет хуже. Да и сейчас уже от основной массы отделилась кучка недовольных, отказавшихся помогать нам. Мол, они не для того отдали кучу денег, чтобы делать что-то своими ручками, и вообще это наша вина, что все так вышло.

Я, конечно, тут была совсем не при делах, и вообще без меня бы они давно попали в лапы пиратов, но говорить с этими надменными индюками было бесполезно, и мы с остальным экипажем решили оставить их в покое, отправив одного из сотрудника безопасности присматривать за ними. Сама же отправилась на обход, к после собиралась пойти в разведку. Надо было изучить планету, узнать о возможных опасностях, взять пробы и анализы.

Но не успела я пройти и трети лагеря, как навстречу мне выбежал Моррис, весь бледный и напуганный.

– Лейтенант, вы должны это увидеть! – с ходу выпалил он взволнованным голосом. – У нас ЧП!

Я инстинктивно положила руку на кобуру бластера, и тихо поинтересовалась.

– Что случилось? Пассажиры бунтуют?

– Нет, – покачал головой мужчина, с тревогой оглядываясь по сторонам. – Странная аномалия. Брюс отправился проверить ее и пропал.

– Твою космическую мать... – сдавленно выругалась я. – Зачем он туда полез? Для кого инструкции писали?!

– Попробуй его остановить, он вечно куда-то лезет, – невесело усмехнулся Моррис.

– Где это? – жестко перебила его я. – Отвели меня и собери команду. Отправь послание на корабль, пусть пришлют Лейбница – он ученый как-никак, пусть разбирается.

– Будет сделано! – вытянулся мужчина,