Маленькая слабость профессора некромантии - Таня Свон

Ночью школа выглядела другой – таинственной и чужой. Или же причина в том, что рядом со мной профессор Мор? И именно он вызывал во мне эти ощущения?

— Вы умны и изобретательны, Лирида, как того и требует ваш статус…

Что-то внутри дрогнуло от этих слов, но я не подала виду, что взволнована. Сцепила руки перед собой и продолжила молча следовать рядом с Мором. Мы не смотрели друг на друга, но шли почти плечом к плечу.

— И именно поэтому я еще больше поражен тем, что нашел вас на той вечеринке.

— Как мой ум может мешать веселью? – попыталась отшутиться я, но не вышло.

— Вы понимаете, о чем я. Не притворяйтесь, прошу. В этом нет смысла, ведь я знаю, кто вы, Лирида.

Тут я не выдержала и все же остановилась.

Мы как раз шли по переходу между корпусами. За следующей дверью – первые комнаты девушек и лестница, ведущая в башню.

Но я хотела, чтобы этот разговор состоялся здесь. В месте, где нас вряд ли смогут подслушать.

— Вам рассказали другие преподаватели? Ректор? – я сощурила глаза и внимательно, как могла, через полумрак вгляделась в лицо Мора.

Тени подчеркивали его скулы и гладко выбритый подбородок. В глазах, отражаясь, плясали блики от свечей и луны.

— Мне никто о вас не рассказывал. Я все узнал сам.

Это еще что значит?

— Как? – насторожилась я.

Рука потянулась к клинку, который привычно носила на поясе, но сейчас его там не было. На вечеринку я не стала брать божественный артефакт. Но, может, это он меня как-то выдал? Но как? Все жрецы Пустоши носят ее дары. Мой ничем не отличался.

Так в чем же дело?

Пока я металась в догадках и сомнениях, Мор с улыбкой следил за мной.

Я ждала, когда он скажет хоть что-то. Даст хоть какую-то подсказку, но…

— А вы не помните, Лирида? – спросил он, и я окончательно запуталась.

16

— О чем я должна помнить, профессор?

Мор с интересом склонил голову набок и сделал небольшой шаг в мою сторону. Обе ладони он сложил на набалдашник трости.

Он выжидающе молчал. Давал мне время самой найти ответ на свой вопрос, но его не было. Сколько бы ни старалась, я не могла понять, откуда Мор может знать что-то обо мне? О чем я должна помнить?

— Лирида, как прошло ваше поступление в школу круга луны?

— Что? – обронила я и недоуменно качнула головой. – При чем здесь это?

— Просто расскажите все, что помните.

Это какая-то проверка? Чего Мор добивается?

Сначала я хотела промолчать или соврать, но потом поняла, что в этом нет смысла. Мою главную тайну профессор и так знает. Откуда-то.

— Мне было десять, когда у меня проявилась магия, — начала я. Говорить было проще, если я не смотрела на Мора. Подойдя к окну, я подняла глаза к звездному небу и продолжила: — Я случайно подняла умертвие, которое оказалось привязано ко мне.

— Ваша кошка, — из-за спины послышался голос Мора. Он стоял на прежнем месте. Ни на шаг не сдвинулся.

— Откуда вы знаете? – спросила уже без особого удивления.

Скелла не была большой тайной, но обычно оставалась в моей комнате. Мало кто из студентов – и уж тем более из преподавателей – знал о моей питомице.

Ясно, что Мор навел обо мне справки. Копать пришлось недолго, ведь у меня мало секретов, как и чего-то личного.

— Впрочем, можете не отвечать, — махнула рукой я. Пальцы впились в подоконник распахнутого окна, в которое загуливал ночной весенний ветерок. – Да, вы правы. Тем умертвием была моя кошка, Скелла.

— И она до сих пор с вами. Верно?

Не оборачиваясь, я кивнула. Мор сделал несколько шагов к окну, но в итоге замер на расстоянии вытянутой руки.

— Вы подняли Скеллу с помощью кинжала?

Ему не нужно было уточнять, о каком кинжале речь. О том самом, который я получила за служение своей богине.

— Нет. Кинжал появился у меня уже после поступления в школу, когда стало ясно, что я останусь магом. Скелла ожила… сама.

Мор задумчиво хмыкнул.

Хорошо ему. Может задавать любые вопросы, хотя не только у него они есть.

— Поразительно. Я слышал, что Пустошь дает своим жрецам особое оружие с пустым камнем души, с помощью которых можно поднимать умертвия. Я был уверен, что это единственный способ надолго призвать разумного мертвого в наш мир.

— Похоже, не единственный, — я пожала плечами. – Скелла – особый случай. Но я действительно могу воззвать к душе мертвого и привязать ее к камню в своем кинжале.

— Как долго длится эффект?

— Не знаю. Я никогда не пробовала привязывать души.

Короткое молчание било по ушам, пока Мор не спросил:

— Вы не шутите? Жрица Пустоши, которая ни разу не пользовалась своим особым даром?

Особым даром называли способности, которые жрецы получали от своих богов.

Еще пару веков назад отношение к магии и божествам в Артери было иным. Магов боялись, богов почитали. Затем парочка древних безумных богов – Царица Мечей и Вой Ночи — попытались захватить власть и уничтожить добрую половину человечества. Тогда же они были свергнуты, запечатаны и развоплощены, из-за чего возникли разломы и бреши.

Последствия тех лет и спустя два века терзают наш мир. Неудивительно, что люди стали иначе относиться к богам. Не только к тем, кто был действительно виновен в случившемся. Бояться начали всех.

Отток жрецов от храмов оказался огромен. Люди все чаще полагались на свою магию, вместо того, чтобы черпать дополнительные крупицы силы от веры.

Но боги не могут существовать без последователей, поэтому они всеми силами борются за них. И особые дары, уникальные для каждого божества, – один из таких способов.

— Не понимаю, что вас удивляет, профессор.

Я резко развернулась, поясницей привалилась к подоконнику и скрестила руки на груди. Мор продолжал сверлить меня взглядом, полным удивления.

— Я со своей богиней не ради силы, которую она дает. Пустошь была единственным, что осталось в моей жизни после… После…

Слова замерли в горле, и это было так странно. Я многие годы спокойно говорила о гибели родителей, которую давно научилась принимать. А сейчас почему-то испытала давно забытую острую скорбь.

Нет… Нельзя! Нельзя