Диагноз «Неверный» - Лина Мак

не поворачиваю к нему головы. По изменившемуся дыханию понимаю, что помнит. — А помнишь, какие ты мне давал обещания, когда я отдавала тебе себя? — К тошноте ещё и горечь добавляется. — А помнишь, как ты первый раз изменил?

Вот теперь я поворачиваюсь к Руслану. Только его голова опущена, а сложенные перед собой руки напряжены до предела. Он смотрит куда-то в пол, но, вероятно, воспоминания мучают сейчас не только меня.

Вокруг так красиво от восходящего солнца. Воздух прогревается, а отблески на воде делают рассвет просто волшебным. Лёгкий шум прибоя вдали и голоса людей говорят, что утро настало.

Переключаю своё внимание на внешние ощущения, боясь погрязнуть в боли и обиде. Я там была, мне не понравилось.

— Я хочу, чтобы сегодня тебя не было в моём номере, — говорю я спокойно спустя несколько минут молчания. — Хочешь проводить время с Кирой — проводи, но без меня. У меня есть планы на отдых. Время идёт, а я ещё и в половине мест не побывала. И первое — это прогулка по самому Пхукету. А ещё мне нужно купить сувениров девочкам и на работу. Так что я буду благодарна тебе, Руслан, если ты всё же не станешь больше портить мой отдых. — Я разворачиваюсь, чтобы идти будить Киру, но решаю добавить: — И ещё, спасибо. Ты меня, конечно, бесишь, но хорошо, что приехал. Я хоть выговорила тебе всё, что болело все эти годы. Раньше нужно было. — Последнее добавляю чуть тише и захожу в номер, довольная собой и с каким-то облегчением на душе.

Глава 10

* * *

Стук в дверь вырывает из самокопания. Никогда таким не страдал, но после слов Лары несколько дней назад на балконе её номера меня каждый день одолевают воспоминания. И даже сейчас, подходя к двери своего номера, я снова и снова прокручиваю в голове моменты, проведённые со своими девочками на протяжении этих дней.

— Пап, — заглядывает в глаза Кирюша и падает в мои объятия, хлюпая носиком.

— Ну что ты, малыш? — Я поглаживаю её по голове и прижимаю к себе. — Чего раскисла? Я просто раньше вас уезжаю домой. Меня уже потеряли на работе.

— А я, пап? — спрашивает слезливым голоском дочь. — А мы?

— Кирюш, ты знаешь, этот отпуск стал хорошим для меня, — говорю я негромко, прикрывая дверь в коридор гостиницы. — Мы с мамой наконец-то поговорили, и я многое понял, малыш.

— Но мама тебя не простила? — спрашивает Кира и поднимает на меня глаза, полные слёз, а я только отрицательно качаю головой.

Не могу я объяснить своей девочке, что, чтобы её мама меня простила, мир должен встать с ног на голову. Моя малышка, если бы ты знала, что же натворил твой отец. Но я мелочно и трусливо не договариваю каждый раз, как Кира пытается поднять эту тему, и знаю, что и Лара так делает. Но меня останавливает не только возраст Киры, но и то, что я боюсь увидеть в глазах собственной дочери разочарование и презрение.

— Прекращай плакать, а то станешь некрасивой, — шуточно грожу пальчиком своей девочке, но Кира не унимается. — А давай поступим так, — решаю предложить ей ещё одну идею. — Как только вы с мамой приедете, мы все вместе поедем к бабушке с дедушкой. Они ведь ждут тебя в гости. Новогодние каникулы всё-таки.

— Мама не захочет, — горестно отвечает Кира.

— Захочет. — Я поддёргиваю её носик и поднимаю на руки, позволяя Кире обвить себя как мартышке. — Мы с ней уже договорились. А вы пока закончите свой отпуск и отдохнёте с мамой вдвоём. Вам сколько дней здесь ещё осталось?

— Три, — отвечает Кира и кладёт голову мне на плечо. — Пап, у нас всё будет хорошо? — спрашивает дочь, а я замираю от её вопроса, но очень хочу ответить положительно на её вопрос.

— Я постараюсь, родная, — всё же выдавливаю из себя слова я.

Перевожу взгляд на часы и понимаю: у меня остаётся час, чтобы собрать все оставшиеся вещи и выехать в аэропорт, чтобы успеть на рейс. Всё это говорю Кирюше, а она, вместо того чтобы иди к себе, начинает помогать мне собраться.

Попрощавшись с Кирой в холле гостиницы, куда она спустилась уже вместе с Ларой, еду в аэропорт, а у самого внутри будто всё крошится от безысходности. Я, как идиот, надеялся, что Лара перебесится, отойдёт и простит. Слушая истории коллег на работе, понимаю, что миллионы пар живут такой жизнью и нормально живут. А я, сука, не смог.

А после в голове проскакивают картинки, как к Ларе подкатывал этот её докторишка. Кстати, я его после новогодней ночи так ни разу и не встретил в компании девочек. Может, Лара его притопила где-то и не призналась. Что-то злобное и злорадное улыбается внутри.

Подходя к стойке регистрации в аэропорту, я понимаю, что рано списал со счетов коллегу Лары. Буквально через три человека от меня стоит тот самый Макс. Профдеформация, как часто говорила Лара, играет в данный момент мне на руку. Я узнаю его по быстрому повороту головы. Вижу, как он проходит в зал ожидания и сразу направляется к двум молоденьким девушкам, которые что-то громко обсуждают, сопровождая речь звонким смехом. Хорошие девочки, даже очень. Обе эффектные и явно знающие себе цену. Останавливаюсь у одного из кресел недалеко от их компании и наблюдаю, как этот хрен кадрит этих девчонок. И ему даже можно позавидовать. Талант налицо. Через десять минут обе уже поглаживают его по рукам и что-то говорят, намного тише, чем начинался их разговоров, потираясь о него грудями.

Но тут этот Макс натыкается на мой взгляд и резко бледнеет. Хотя нужно отдать ему должное: в руки берёт себя почти мгновенно и, что-то шепнув сначала одной, а после другой, не спеша направляется в мою сторону. По его виду понимаю, что меня сейчас ждёт бодание. Ну давай, хмыкаю я, пободаемся.

— Руслан, — кивает он мне, протягивая руку, но здесь нет моих девочек, и пример показывать некому, поэтому позволяю себе проигнорировать его жест. — Ну ладно, — усмехается Максим и присаживается рядом. — Что же ты так рано домой? А как же Лара?

— Вероятно, это не твоего ума дело, — отвечаю я лениво. — Я же не спрашиваю у тебя, что же тебя толкнуло на то, чтобы шляться по курортам, пока твоя беременная жена сидит дома и ждёт своего ненаглядного.

— Ну, я здесь прохожу курс оздоровления после тяжёлого трудового года, — отвечает Макс, совершенно не тушуясь от моего вопроса.