Создатель злодейки. Том 2 - Sol Leesu

посторонней помощи не умел делать буквально ничего. Она не могла сражаться с чудовищами, не умела добывать пищу в лесу, не знала, как разжигать костер. Да, ей доводилось ухаживать за больными родственниками, но настолько тяжело раненного человека, как Леннокс, ей еще никогда не приходилось выхаживать.

Впрочем, для воспитанной в обычной дворянской семье девушки это было бы, в общем-то, естественно.

Но в случае Шарлотты все оказалось… куда хуже. Родившись единственной, горячо любимой дочерью в дружной семье, она с младенчества купалась в безмерной любви и в итоге из-за чрезмерной опеки превратилась в человека, который в одиночку ни на что не способен.

Вместо того чтобы бороться с трудностями, Шарлотта бежала от них; вместо того чтобы принимать вызовы, она их избегала; вместо того чтобы стремиться к освобождению, довольствовалась тем, что имеет. Все, что она могла делать сейчас, – проливать слезы печали.

– У-у…

Но вдруг что-то произошло.

Пока охваченная безысходностью Шарлотта рыдала, Леннокс тихо застонал и дрогнул ресницами. Она заметила это с опозданием и, испугавшись, спешно наклонилась к нему.

– Сэр Леннокс! Вы в сознании?!

– Леди Шарлотта…

С трудом разлепив глаза, Леннокс хрипло произнес ее имя. Услышав его ослабевший голос, Шарлотта, роняя крупные слезы, ответила:

– Д-да. Я… я здесь, сэр Леннокс!

– Вы… не ранены?

Даже в таком состоянии, при затуманенном сознании, трудно было не понять, кто из них двоих пострадал сильнее. Так почему он о ней беспокоился?

Губы Шарлотты дрогнули.

– Да. Со мной все в порядке. Благодаря вам.

– Хорошо… Рад, что вы целы. Со мной все… нормально, так что… не плачьте.

Леннокс протянул руку и большим пальцем вытер ее слезы. Похоже, он искренне думал, что она рыдает, потому что переживает из-за него.

И… наполовину он был прав, а наполовину – нет.

Шарлотта действительно плакала, потому что сэр Леннокс был ранен и потерял сознание, но она беспокоилась исключительно о собственной безопасности.

«Ах…»

Поняв это, она застыла, словно ее ударило током. Шарлотта медленно подняла руку и прикрыла от ужаса рот.

«Боже… Я же сижу… перед человеком, который спас мою жизнь… И мне было все равно, выживет он или нет? Меня волновало только то, что я могу оказаться в опасности?»

Хотелось бы считать, что это ошибка, но, как ни крути, оказавшись в экстремальной ситуации, она внезапно увидела свое настоящее «я», которое годами скрывалось под всеобщей безусловной любовью.

«Нет. Ангелы не могут быть такими».

Все вокруг говорили, что Шарлотта ангел, которому нет равных в этом мире. Говорили, что она реинкарнация святой. Если это было так, то ангел должен был бы беспокоиться о сэре Ленноксе, своем спасителе. Она должна была бы быть счастлива, что рыцарь очнулся.

– Сэр Леннокс, я так боялась, что вы больше никогда… не придете в себя…

Шарлотта поспешила спрятать свое уродливое, эгоистичное начало. Она выжала из себя побольше слез и стиснула руку Леннокса, которая касалась ее лица.

Видя ее состояние, Леннокс спросил:

– Вы нигде не поранилась? Я пытался прикрыть вас как мог, но, возможно, вы получили небольшие ушибы.

Ушибы?

Шарлотта, уверенная лишь в том, что ничего не сломано, даже не подумала о мелких ранах. Но стоило ему сказать об этом, как ее правая нога вдруг резко заныла, отчего лицо исказилось. Сначала она хотела сказать, что все в порядке, но рефлекторно приподняла юбку и взглянула на ногу.

– Ах…

Рана оказалась глубже, чем ей хотелось бы.

Кожа была содрана, по поверхности текла кровь. Конечно, по сравнению с травмами Леннокса, это была всего лишь царапина, но Шарлотте она казалась самой глубокой раной, которую она когда-либо получала.

Леннокс тоже заметил ее. Он отвел взгляд и с чувством вины пробормотал:

– Простите. Возможно, у вас останется шрам.

У знатных девушек тело должно было быть идеальным, без единого следа – белое и чистое. Шрам считался изъяном, и потому малейшие повреждения лечили магией, зельями или святой водой.

Хотя Шарлотту потрясло упоминание о возможном шраме, она заставила себя держаться невозмутимо, тщательно контролируя выражение лица.

– Сейчас важно не мое тело. Вы едва держитесь. Это я о вас должна переживать.

Чтобы скрыть настоящие мысли, она прикусила губу, вытерла слезы и мужественно продолжила:

– Вы можете двигаться? Если нет, то просто оставайтесь здесь. Я сейчас пойду и…

Она хотела сказать «приведу людей» или «найду укрытие». Губы уже раскрылись, но говорить не хотелось.

Прежде Шарлотта могла противостоять бандитам только потому, что с ними, по крайней мере, можно было договориться. И она верила, что никто не посмеет ее тронуть.

«Но монстры – другое дело. В такой ситуации бояться нормально. Я беспомощна, у меня нет никакой силы. Оставив сэра Леннокса одного, я подвергну его большей опасности…»

Шарлотта бормотала себе под нос эти невысказанные оправдания…

В этот момент Леннокс стиснул зубы и медленно поднялся. Она ничего не сказала, но внутренне обрадовалась, что он все еще может двигаться.

– Ы-агх!..

Леннокс сжался и застонал. Судя по тому, где лежала его рука, похоже, у него были повреждены ребра. Это означало, что есть и внутренние повреждения.

– Н-не напрягайтесь! Вам очень плохо. Если будете продолжать в том же духе, случится беда…

Но если он не сможет двигаться, то произойдет что-то еще более ужасное. Шарлотта оказалась в затруднительном положении, пытаясь остановить Леннокса, но не в силах это сделать. Противоречивые побуждения, желание выжить и стремление остаться ангелом продолжали терзать ее.

– Все… в порядке.

– Ложь.

– Внутреннее кровотечение можно остановить при помощи внутренней энергии ки. Кости, кажется, лишь слегка треснули.

– Слегка треснули, но вы испытываете такие муки?

– Мне неведомо чувство муки…

На самом деле он должен был лежать без сознания еще несколько дней. Но чтобы убедиться, что Шарлотта в порядке, и успокоить ее, он поднялся одним лишь усилием воли.

– Я могу двигаться. Давайте лучше осмотрим местность.

Шарлотта не знала, что значит «остановить внутреннее кровотечение при помощи внутренней энергии ки», но было ясно, что это не лечение – лишь временная мера, и состояние может ухудшиться.

«Тем не менее он делает ради меня все. Да, конечно, он должен. Я сама ничего не могу. Если он не заставит себя действовать, мы оба умрем. Это не эгоизм, а факт».

Лицо ее чуть просияло, и она поспешила отвернуться, чтобы Леннокс не заметил.

Она несколько раз прочистила горло, как будто оно пересохло, прежде чем поднять голову. Рыцарь смотрел на нее виноватым взглядом.

– Эти горы входят во владения Казена. Если выберемся отсюда, то сможем укрыться у местного лорда.

– Успеем до темноты?

– Сомневаюсь.

Тот,