Танец с огнем - Весела Костадинова

— А… проснулась, — услышала приятный мужской голос из угла комнаты. И вздрогнула всем телом.

Мужчина, постоялец отеля, вытащивший ее из воды, потирал лицо, снимая ноги с журнального столика — видимо провел в кресле всю ночь. Темная щетина, слегка помятая рубашка, рукава закатаны до локтей. Под глазами залегли синеватые тени, но лицо в целом приятное. Да и сам он был приятным — это она отметила еще в день его заселения. Когда внезапно позвонила хозяйка и сказала, что на все новогодние праздники отель снял постоялец — то ли писатель, то ли бывший силовик, уставший от работы и людей.

Тогда Дана испугалась по-настоящему. Почти два года она выстраивала вокруг себя невидимую стену. Почти два года работала здесь горничной летом — в бесформенной мешковатой униформе цвета мокрого асфальта, с низко опущенной головой, пряча лицо под косынкой так тщательно, что ни один волос не выбивался наружу. Никто не должен был ее запомнить. Никто не должен был посмотреть в глаза дольше трех секунд. Зимой же отель пустовал почти полностью — и она оставалась здесь одна, на несколько километров вокруг только ветер, море и кошки, которые приходили греться у камина и уходили так же бесшумно, как появлялись.

В первую зиму было страшно: каждый скрип половицы казался шагами, каждый шорох за окном — дыханием чужого человека. Но потом она привыкла. Привыкла к тишине, к тому, что кроме чаек и прибоя никто не нарушит ее одиночества. Иногда заезжал слесарь-доставщик из поселка в двух километрах — пожилой вдовец с усталыми глазами. Привозил продукты, чинил то, что ломалось, и подолгу говорил — скорее для себя, чем для нее. Его жена утонула несколько лет назад, во время рыбалки, и с тех пор ему не с кем было разделить день. Дана кивала иногда, не вникая в слова, просто позволяя голосу заполнять пустоту комнаты. Он не обижался на ее молчание. Кажется, даже радовался, что хоть кто-то не уходит и не перебивает.

А в новогоднюю ночь впервые задала себе вопрос — зачем она живет? Из городка слышались звуки музыки, в небо взлетали фейерверки, где-то там было тепло, счастье и праздник. А у нее — холод, боль, понимание полной никчемности. Не женщина, не человек — тело.

После праздников немного отпустило. Она забивала день тяжелой, изнурительной работой так, чтобы к вечеру не думать ни о чем, падать на кровать и спать, спать, спать. Только вот кошмары приходили ночью. И она снова и снова возвращалась в свой ад.

К весне отель сиял чистотой и порядком. Хозяйка, женщина не злая, хоть и суровая, поджала губы и выплатила ей премию, тратить которую было не на что. Дана отнесла деньги в кошачий приют.

И продолжила работать. Когда приезжала проверка — уходила в скалы. Они-то ее документов не спрашивали.

Летом ей казалось, что она выздоравливает.

Только казалось.

Осенью она узнала, что у Марата родился сын. Ровно в тот день, когда он убивал ее, полтора года назад.

Удар оказался последним. Что-то сломалось окончательно и бесповоротно, когда она смотрела на фотографию в ВК, где счастливая Надежда держала гордость и надежду Марата — маленького полуторагодовалого Ивана. Самого Марата на фото не было, но Дана поняла все.

Кукольное личико Нади сияло счастьем и самодовольством. Маленькая глупышка считала, что вытащила счастливый билет, а в комментариях ей желали скорой свадьбы.

Женщина невольно усмехнулась зло — пока ее не признают погибшей, Марат не может жениться снова. Впрочем… это дело времени. Всего лишь времени.

С того дня она открывала соцсети постоянно. Точно колупала в незажившей язве. Новый бизнес для 22-х летней девчонки, у которой не было даже высшего образования — Марат подарил ей свадебный салон. Новая машина, новые туфельки, новые украшения.... Надежда с маниакальным упорством выставляла свое счастье напоказ.

Дана спросила себя, зачем она продолжает цепляться за жизнь?

— Пить хочешь? — мужчина осторожно, очень медленно, чтобы не напугать присел на кровать и привычным жестом коснулся ее лба рукой. — Температуры больше нет… хорошо.

— Сколько… — прохрипела Дана.

— Три дня, — он сразу понял о чем речь и улыбнулся. Улыбка у него тоже была приятная.

Анатолий, так было его имя — она заполняла на него документы.

— Думал, что сегодня-завтра буду скорую вызывать, — продолжил он. — Ты сильно простыла в воде.

— Простите… — прохрипела она.

— Бывает, — он встал. — Не волнуйся, я не сказал хозяйке, что произошел несчастный случай. Так что для тебя проблем не будет.

Дане стало стыдно. Хозяйка, дочь той, что спасла ее и вернула к жизни, ни разу ничего плохого ей не сделала. Она же едва не подставила женщину.

— Кстати, с Новым 2012 годом, — снова улыбнулся Анатолий, — сегодня первое января. Я вчера приготовил салаты, будете? Будешь? — поправился, совершенно естественно переходя на «ты».

Щеки женщины покраснели — она испортила праздник человеку.

— Простите… я все компенсирую…

— Господи, — фыркнул он, — да не надо ничего! И не вздумай вставать! Я здесь до конца месяца и, поверь, смогу позаботиться о тебе тоже.

Дана отвернулась, не в силах перенести насмешливого взгляда умных зеленых глаз, которых избегала до сегодняшнего дня. Когда н приехал, оформила документы быстро и точно, не поднимая головы. Сухо представилась Ланой. Заметила тогда только красивые руки с длинными пальцами, которые почему-то показались ей знакомыми. На все его попытки перекинуться с ней парой фраз отвечала односложно, порой даже холодно. А сейчас он сидит перед ней на кровати и едва заметно улыбается.

— Пойду принесу нам завтрак, — он поднялся. — Не возражаешь, если составлю тебе компанию?

Если Дана и возражала, сказать это вслух не решилась.

Еще три дня она лежала без сил — болезнь съела остатки здоровья. Воспалились хронические заболевания, вспух сустав на локте, который когда-то она повредила, убегая от преследования. Кожа над ним натянулась, стала багровой, горячей на ощупь, каждый малейший толчок или даже движение воздуха вызывал острую, режущую боль, от которой в глазах темнело. Даже до туалета и душа она шла с помощью своего невольного спасителя.

Анатолий не возражал. Он вообще не высказывал ни малейшего раздражения или усталости. Иногда, глядя в его строгое, довольно красивое лицо Дана вдруг ловила себя на мысли, что он кого-то ей неуловимо напоминает. Темно-русые волосы, зеленые глаза, но не цвета изумруда, а мягкого, естественного цвета берилла — холодные и яркие одновременно. Напрягши память, она вспомнила страницу его паспорта