Роллы для дракона. Его истинная слабость - Эмма Мист

— Я сделал то, что было нужно, — стальным голосом отчеканил мужчина. — Она не должна запомнить, как её похитили и держали взаперти. Это травмирует её.

— Ты должен был обсудить это со мной, — возмущённо прошипела я. — Я её мать, я за неё отвечаю. Это её воспоминания! Её жизнь! Наша с ней жизнь! Ты не имел права…

— Имел, — жёстко перебил он. — Потому что ты её защитить явно не смогла. И если бы она запомнила это, ты бы сейчас не слышала её смех.

От его слов я пошатнулась, будто от пощёчины.

— По ночам она бы просыпалась от криков, боялась всех людей на свете. Я не понимаю тебя, — он раздражённо развёл руками — Я думал, хоть и не ожидал и ни на чём не настаиваю, что ты мне благодарна будешь за её спасение, хотя бы спасибо скажешь, а тут претензии какие-то странные.

Я осеклась, будто меня из ведра ледяной водой облили.

Ну да. Чего я развыступалась-то?! В общем-то, он всё верно говорит!

Но почему сам решил, а не спросил меня? Кто он такой, чтобы решать за неё и за меня?

— Спасибо тебе огромное, — опустив взгляд, пролепетала я. — Правда. Я очень благодарна, но…

— Ох уж эти «но», — усмехнулся Джеймс.

— Но что будет, когда она вырастет и поймёт, что её память — ложь?

Он задумчиво посмотрел на Миру, качающуюся на качелях.

— К тому времени она будет знать, что её любят. Что её защитят. Что бы ни случилось, — он повернулся ко мне, и в его взгляде я заметила отблеск какой-то жуткой, страшной боли.

Это отбило у меня желание язвить, а он после небольшой паузы закончил:

— Быть родителем — принимать трудные решения, Оливия. Я немного знаю об этом.

Глава 14

После той «воодушевляющей» речи Джеймса мне сказать было нечего.

Ну, точнее, слова на языке вертелись — колкие, едкие, готовые сорваться в яростной отповеди, — но я сжала зубы и промолчала.

Зачем спорить, если он всё равно не услышит? Да и если быть честной само́й с собой — в общем-то, он прав.

Так и прошло утро: в тягостной задумчивости и праздном наблюдении за малышкой.

Мира, словно чувствуя моё напряжение, вела себя тише обычного, лишь изредка бросая на меня вопросительные взгляды.

Немного поиграв в парке, девочка, наконец, согласилась пойти покушать.

В доме Джеймса малышка притихла, заворожённо разглядывая высокие потолки, старинные портреты на стенах и диковинную для неё обстановку.

Её маленькие пальчики сжимали мою руку так сильно, будто она боялась потеряться в этом огромном, чужом пространстве.

— Здесь как во дворце! — широко открытыми глазами озираясь по сторонам, прошептала Мира.

Сам же мужчина, заметив её восхищение, оказался ещё более любезным, чем раньше, и взял на себя роль «экскурсовода» по особняку.

— А это фамильный герб Райсбергов, — с неподдельной гордостью проговорил он девочке в гостиной. — Сейчас покажу тебе нашу семейную реликвию — артефактный меч. Им мой прадед сразил целое войско троллей!

Мира слушала затаив дыхание, а я… меня отправили принимать покупки у приехавшего Барри.

Несмотря на противный характер, дворецкий выполнил все пункты моего списка.

А если отбросить его похотливо-презрительные взгляды, он оказался самым исполнительным из всех мужчин, когда-либо отправленных мной за покупками: ни одной ошибки, всё чётко и в нужном количестве.

— Вот, проверьте, — процедил Барри, передавая мне тяжёлые сумки. — Хотя, конечно, я не понимаю, зачем лорду понадобилось столько видов рыбы и такие диковинные пряности. Отравить своего лорда в первый день работы — не лучшая идея.

— Спасибо за ваше ценное мнение, — я нарочито сладко улыбнулась. — Но, кажется, лорд сам попросил меня о приготовлении именно этих роллов. А вы, кажется, не эксперт по расшифровке записей миссис Фуллер, в отличие от меня.

Барри скривился, будто проглотил лимон, и удалился с видом оскорблённого достоинства.

Когда я закончила «приёмку», Джеймс уже выходил из «нашу» с Мирой спальни.

— Она спит, — объявил он довольным тоном.

— Что? — я резко подняла голову. — Ты что, усыпил её?

— Учитывая пережитое, ей будет полезно поспать до вечера, пока ты будешь говорить, — спокойно проговорил. — Не бойся, эта магия абсолютно безопасна и целительна для неё.

— Это не будет ей полезно! — угрюмо возразила я. — Что она потом ночью делать будет? Спать уже не захочет.

— Хм. Об этом я не подумал, — растерянно признался мужчина. — Ты права. Тогда через пару часов, когда она проснётся естественным образом, я заберу её погулять, чтобы ты не отвлекалась.

— Ты думаешь, я доверю тебе жизнь Миры? — глядя на него с недоверием и скрестив руки на груди, хмыкнула я.

— Ну так ты мне уже её доверила, когда попросила забрать её от гарпий, — усмехнулся он.

— Справедливо, — процедила я. — Но всё же меня беспокоит твоё излишнее рвение в этом вопросе.

— Лив, я понимаю, ты тут чужая, — тяжело вздохнув, Джеймс заговорил серьёзным, проникновенным голосом. — И, судя по тому, что мне рассказали гарпии, работала ты в каком-то захолустном кабаке на окраине и общалась только с отбросами, среди которых наверняка было мало драконов. Так что я тебе объясню — возможно, ты ещё не знаешь.

— Не знаю что? — я нахмурилась.

— Ты знаешь, что такое истинная любовь? — с лёгкой улыбкой спросил лорд.

— Ну… да, мне объяснили, — растерянно ответила я. — Это очень сильная любовь.

— Не только и не совсем, — Джеймс покачал головой. — Это нерушимая связь, непреодолимая тяга, неконтролируемое желание во всех смыслах: желание любить, быть с этим человеком, охранять его, заботиться о нём, и… при этом сохранять разум. То есть, ты можешь делать что хочешь, но твои инстинкты будут вопить тебе, что ты делаешь неверное. Тем, кто постоянно идёт против этих инстинктов, обычно долго не прожить в своём уме: они часто сходят с ума и даже умирают ни с чего. Это называют карой богов.

— И? При чём тут дети? — мрачным голосом спросила я.

— Притом что к детям у драконов может возникнуть похожее чувство, — мягко ответил мужчина. — Это называется подарок богов, а дракон, у которого появилась такая связь с ребёнком — отец или мать, призванные богами. Это может возникнуть к любому ребёнку, и если у тебя такое появится, а ты будешь противиться этому чувству, ты тоже умрёшь. Поэтому драконы никогда не бывают равнодушны к чужим детям: никогда не знаешь, на кого тебе укажут боги.

— И…? — выжидательно протянула я.

— Да, — кивнул мужчина.

Его голос дрогнул, а в его глазах вспыхнуло что-то дикое, первобытное.

Впервые за всё время