Вдова драконьего генерала. Лекарка для его наследника - Диана Фурсова

— В покоях ребёнка висят портреты?

— Родовые изображения, — сдержанно ответила та. — Так положено наследнику.

Лика снова посмотрела на мальчика. Пятилетний ребёнок, который боится прикосновений, слышит запечатанные двери, видит в темноте то, что не видят взрослые, и его помещают спать под взглядами мёртвых предков. Просто великолепно.

— Портреты можно снять? — спросила она у Марты.

Ровена возмущённо вдохнула.

— Нельзя. Это крыло наследника. Изображения рода защищают его.

Арден едва заметно сжался.

Лика заметила.

— Они его защищают или пугают?

— Леди Элианна, вы не знаете наших обычаев.

— Верно. Зато я вижу ребёнка, которому плохо.

Слово повисло в галерее, как вызов. Ровена побледнела от негодования, Марта напряглась, служанка у двери опустила голову. Арден перестал прятать лицо и посмотрел на Лику так, будто она сделала нечто невозможное — сказала очевидное вслух.

— Мне не плохо, — тихо произнёс он после паузы. — Просто там они ждут.

— Портреты?

— Нет. В стене.

Лика не стала спрашивать сразу. Она уже поняла: если надавить, мальчик замкнётся или скажет то, от чего взрослые опять начнут шептаться о проклятии.

— Тогда мы не пойдём туда прямо сейчас, — сказала она. — Сначала найдём место, где тебе спокойнее. Можно?

Арден кивнул.

Ровена шагнула вперёд.

— Лорд Драгомир приказал подготовить покои наследника.

— Он приказал уложить сына или довести его до слёз в правильной комнате?

— Вы переходите границы.

— Я пытаюсь понять, где они вообще находятся.

В этот момент в галерею вошёл Каэль.

Никто не объявлял его появления. Просто все сразу выпрямились, а воздух стал плотнее. Генерал остановился у входа, и его взгляд быстро охватил сцену: Арден на подоконнике, Лика рядом, Ровена с поджатыми губами, Марта за её спиной, слуги у стены.

— Что происходит?

Ровена сразу поклонилась.

— Маленький лорд отказывается идти в свои покои, милорд. Леди Элианна вмешалась и требует убрать родовые портреты.

Лика медленно повернула голову к женщине.

— Как быстро просьба превращается в требование, если её пересказать с нужным лицом.

Каэль посмотрел на неё. Потом на сына.

— Арден.

Мальчик опустил глаза.

— Я не хочу туда.

Генерал подошёл ближе. На этот раз Арден не отстранился, но его плечи напряглись.

— Почему?

Мальчик молчал.

Лика видела, как Каэль борется с собой. Он привык отдавать приказы и получать ответы. Но с сыном приказы не работали, а ответы жили где-то в таком месте, куда взрослой силой не войти.

— Он сказал, что в комнате на него смотрят портреты, — произнесла Лика. — И что в стене кто-то ждёт. Я не знаю, что это значит. Но он боится туда идти.

Генерал перевёл взгляд на Ровену.

— В покоях наследника оставили полный родовой ряд?

— Да, милорд. Как положено.

— Я приказывал подготовить комнаты для отдыха, а не зал памяти.

Ровена побледнела.

— Простите, милорд. Я думала…

— Вынести портреты в малую библиотеку. Оставить только знак Северного Пламени над камином.

— Но традиция…

— Традиция не будет спать вместо моего сына.

Ровена склонилась ниже.

— Будет исполнено.

Лика не ожидала, что он согласится так быстро. И это почему-то выбило почву сильнее очередного запрета. Она была готова спорить, отбиваться, доказывать очевидное. А генерал просто посмотрел на ребёнка и принял решение.

Арден тоже поднял глаза. В них мелькнуло недоверчивое удивление.

Каэль заметил его.

— До вечера ты можешь остаться в южной гостиной, — сказал он сыну. — Там светло. Я пришлю твои книги.

— И дракона? — тихо спросил мальчик.

— И дракона.

Лика не сразу поняла, что речь не о живом драконе, пока рыжеватая служанка не прошептала Марте:

— Деревянного. Маленький лорд с ним спит.

Арден вдруг посмотрел на Лику.

— Ты придёшь?

Генерал ответил раньше неё:

— Нет.

Мальчик сразу сжал рукав плаща.

Лика поднялась.

— Милорд, можно вас на два слова?

Каэль взглянул на неё так, будто она снова делала что-то крайне неразумное.

— Здесь?

— Лучше без слушателей.

Ровена оскорблённо поджала губы. Марта предусмотрительно отвела взгляд.

Генерал указал на соседнюю арку. За ней оказался небольшой проход к окну, отделённый от галереи каменной колонной. Слуги их не слышали, но видеть могли. Это, видимо, считалось достаточной приличностью.

— У вас минута, — сказал Каэль.

Лика сложила руки перед собой, чтобы не выдать раздражения.

— Арден просит, чтобы я пришла. Я не предлагаю оставлять нас наедине. Вы можете быть рядом, Марта может быть рядом, хоть вся ваша стража может стоять под дверью и считать мои вдохи. Но если ребёнок сам тянется ко мне, резкий запрет сделает только хуже.

— Вы слишком уверенно говорите о моём сыне для женщины, знакомой с ним меньше суток.

— Потому что взрослые вокруг него слишком уверенно делают вид, что его страхи — неудобство, а не просьба о помощи.

Лицо генерала стало жёстким.

— Осторожнее.

— Я осторожна. Именно поэтому и говорю вам, а не спорю при всех.

Это, кажется, подействовало. Каэль молчал, глядя на неё сверху вниз, и Лика впервые почувствовала не только давление его силы, но и то, насколько он устал. От Совета, от замка, от страха за сына, от женщины с лицом Элианны, которая ведёт себя не так, как должна.

— Он боится прикосновений, — сказала она тише. — Особенно когда к нему подходят без предупреждения. Он прячет руки. Его знак темнеет, когда вокруг много людей или когда его заставляют делать то, чего он боится. Я не знаю ваших правил, но я вижу это.

Каэль не отвёл взгляда.

— И что вы предлагаете?

— Дать ему выбор там, где это возможно. Маленький. Безопасный. В какую комнату идти. Кто сидит рядом. Можно ли убрать то, что его пугает. Когда ребёнок живёт среди сплошных запретов, он цепляется за единственного человека, который спрашивает.

— Вы хотите стать этим человеком?

Вопрос прозвучал опасно.

Лика честно выдержала паузу.

— Я хочу понять, почему он считает, что я не та. И почему, когда он берёт меня за руку, ваш родовой огонь ведёт себя так, будто узнаёт меня.

Каэль резко посмотрел на её запястье, скрытое рукавом.

— Не называйте это узнаёт.

— А как назвать?

— Ошибкой.

— Огонь ошибается?

Он не ответил.

И этого было достаточно.

Лика шагнула чуть ближе, понизив голос:

— Вы не доверяете мне. Хорошо. Я