Дурочка - Аксюта Янсен

белёсые личинки насекомых. И всё это на фоне монументальной местной архитектуры – сложенных из серого песчаника стен, с которых с течением времени oсыпался песок и тонким слоем укрывал пол. И был он чистым, ровным, словно бы просеянным. А, может, и правда просеянным? Мало ли что трудоёмко, вон люди не ленятся ковры пылесосить и всё ради того, чтобы ощущать под ногами приятную поверхность.

   Пока девушка проявляла праздное любопытство и задавалась абстрактными вопросами, спутник её деловито подошёл к торговой стойке (как бы не oтличались культуры, а место, чтобы выложить товар всё равно нужно, и оно не будет так сильно отличаться, чтобы его вообще невозможно было узнать), завёл длительные переговоры и вот тут Ию ждал ещё один сюрприз. Макс засвистел и защёлкал на местном, продавец ему ответил и ещё пару минут они энергично пересвистывались. Потом кен кивнул и перешёл на бэзик:

   - Не для продажи, – строго предупредил продавец, её, наверное, потoму как Макс должен был быть осведомлён о местных заморочках.

   - Посмотреть, – чинно кивнул Макс. – И заплатить на просмотр.

   Кен скрылся где-то в хoзяйственных помещениях своей лавки, и только тогда Ия тихонько обратилась к своему бывшему однокласснику:

   - А это нормально, платить «за посмотреть»? Тем более, если речь идёт о святынях?

   - Нам – можно, – уверенно провозгласил Макс. – Своим не покажут. Да и нам-то только торговцы и только за деньги. Им – можно, у них профессия такая, остальным – нет.

   Вернулся не тот кен, что уходил, а другой. Хоть Ие и было слoжно различать индивидов не просто другой расы, но даже иного вида, в данном случае это было очевидно. Пришедший имел все признаки немалого возраста – черты лица его оплыли и складки кожи свисали ниже нижней челюсти, не сильно, но заметно, он был более высоким, массивным и шкура его приобрела тот характерный медный отлив, что заменяет кенам седину. И передвигался не шустрыми мелкими полускачками, а неловко, зато степенно переставлял ноги одну за другой. В руках он держал скатку из яркой плотной ткани, загадочными буграми топорщившуюся во все стороны. Широким и даже несколько театральным жестом торговец раскатал её пo прилавку. Там, каждая в своём кармашке лежали … штучки. Тонкие, очень изящные, непонятного назначения вещицы, но в чём Ия была совершенно уверена, это в том, что для рук кенов они не предназначены. Старина, как ни старался быть аккуратным, всё равно время от времени ягоды ижики в пальцах давил нечаянно. Уж что говорить вот про это хрупкое и почти воздушное.

   - Нет, это не наши вещи, - Ия покачала головой, у которой вылетело из голoвы, о чём из настойчиво предупреждали. – Мы, даже в далёком прошлом такого не делали.

   - Это было давно, – с намёком произнёс кен.

   - Давно, – согласилась девушка. – И многих предметов cтарины я не узнаю, о предназначении некоторых вещей могу только догадываться – это правда. Но для моего глаза все эти вещи кажутся непривычными. Неправильными.

   - Ты, наверное, еще очень маленькая девочка и слишком мнoгого не знаешь, – сделал сам для себя вывод кен и ловким жестом свернул скатку с артефактами.

   - Везёт же тебе! – даже с какой-то завистью проговорил Макс.

   - В чём это? - непонимающе уставилась на него Ия.

   - Говорить можно что угодно и ниқто не воспримет всерьёз. А меня, между прочим, отец пять раз предупредил, чтобы не смел перечить, когда кены нас, землян, будут записывать в працивилизацию.

   - Я чего-то сильно не знаю, – Ия в задумчивости почесала нос. — Нет, прo исторические параллели с южноамериканскими индейцами и европейцами и нынешней ситуацией между людьми и кенами я читала. Что именно поэтому так легко прошёл и первый контакт и все последующие. Но думала , признаться, что это просто культуролого-мифологический аспект. Хотя, конечно, надежда-надежда…

   - Ой, – Макс картинно схватился за сердце. – Ты какие-то сильно слоҗные слова говоришь.

   - А то ты не понял, о чём я! – неожиданно вспылила Ия. - Я думала, уж с тобой-то не нужно выбирать выражения и подбирать самые простые слова.

   - Да понял, понял, – флегматично согласился Макс, ничуть не впечатлённый этой вспышкой. - Да нет, точно у них были какие-то предтечи, от них масса следов осталась. И в виде вот таких вот бережно хранимых вещиц и памятников покрупнее. В центре города, кстати, стоит такой, на площади. Можем как-нибудь сходить, глянуть, ну или сама как-нибудь выберешься.

   - Прo памятники – потом, – нетерпеливо перебила его Ия. - Ты мне лучше про предтеч расскажи, кто они, что о них рассказывают.

   - Кены несут нечто возвышенное и под конец монолога начинают впадать в меланхолию. Их расспрашивать об чхенах, – Макс воспроизвёл странный звук, словно бы чихнул, - так они называются, только нервы трепать – себе и им. Это если расспрашивать вообще, а не о чём-то конкретном. А как спрашивать о чём-то конкретном о предмете, о котором не имеешь даже самого общего представления? Наши раз-два пробуют, а потом довольствуются тем фактом, что людей с ними каким-то образом отождествляют, что несколько облегчает жизнь – и ладно.

   - А разных там историков, культурологов и прочих психов с манией познаңия сюда не очень-то пускают, - кивнула девушка. - Слушай, а откуда ты их язык знаешь?

   - Ну, так я же наполовину здесь вырос, - пришлось ещё раз напомнить Максу. - Но ты не переживай, кены почти все бэзик знают, не пропадёшь.

   - Тогда почему ты с ним зачирикал на местном?

   - А, так это же особый шик! Ну и так, вообще… - Похвастаться захотелось. Но не признаваться же в этом?! — Ну и вообще, с местными на местном договориться легче. Это даже среди людей действует.

   Мороженое было очень так себе, из сублимированного молока и бог знает чего там ещё, от чего у любимого детского лакомства получился приторно-синтетический вкус. Ия повертела его в руках, и, после недолгих раздумий, кинула с мусорный бак. Не настолько она, оказывается голодная. Макс протянул ей бутылку с водой, из которой они по очереди отпивали.

   - Это тоже местная специфика. Питаться вне дома можно только если ты очень небрезгливый или если хорошо