Бывшая жена дракона. Право на сына - Анна Сафина

примерное расположение прачечной я знала.

Еще когда мы шли внизу следом за Николеттой, я подметила, куда она кивнула, говоря о

крыле для слуг, поэтому и направилась в ту сторону.

Кладовка с моющими средствами была открыта, но поблизости никого из прислуги не

оказалось. Видимо, Николетта не соврала, сказав, что все они заняты.

Судя по взбудораженным голосам со стороны кухни, почти вся прислуга занималась

помощью в готовке, и это навело меня на мысль, что работников в столичном поместье

было гораздо меньше, раз рук и правда не хватало.

В голове от чего-то возникла неприятная и зудящая мысль, что, когда мы с Арденом были

женаты, за весь тот год он ни разу не позвал моего отца и его жену в гости.

Несколько раз я подкидывала ему эту идею, желая, чтобы всё было по традициям, но

каждый раз, когда я заводила эту тему, Арден отнекивался, говоря, что сейчас не

время, и мы созовем гостей лишь после того, как я рожу ребенка.

Тогда я считала его аргументы верными и логичными, а сейчас понимала, что он просто

прятал меня в поместье, как свой грязный позор.

— Хватит думать об этом, Дарина, — прошептала я себе под нос и пошла с ведром на

задний двор, прямиком к колодцу.

Несмотря на то что вода была ледяная, я, стиснув зубы, перетерпела и принялась за

уборку. В такие моменты все мысли улетучивались из моей головы, и из-за этого порой

я любила это занятие, ведь не думала ни о том, кто я, ни какого я происхождения, ни

о своем будущем.

Закончив с уборкой, я вышла из комнаты с ведром грязной воды и чуть не столкнулась в

коридоре с какой-то дамой, одетой в чересчур пышное платье, явно не подходящее

случаю. Казалось, что женщина хотела показать всем, что может себе позволить

подобные наряды, но из-за неуместности всё выглядело наоборот.

— Смотри, куда прешь, коза! — вдруг разозлилась она и прокричала, одергивая подол

своего платья, на которое случайно пролилось немного воды из ведра.

Что ж, судя по ее речи, я не ошиблась в выводах, что женщина была из той, про которых

говорят «из грязи в князи».

— Прошу прощения, я вас не заметила. Дайте платье слугам, они приведут его в порядок.

Женщина подняла глаза на меня и прищурилась, окидывая задумчивым взглядом. Она

кого-то мне напоминала.

В ходе осмотра она составила обо мне мнение и презрительно ухмыльнулась, явно решив,

что я не стою не только ее внимания, но и уважения.

— А ты кто такая, что возомнила себя хозяйкой, раз посылаешь меня к слугам? А ну,

быстро наклонилась и протерла это пятно, иначе я скажу дочери, и она заставит тебя

драить полы всего дома по несколько раз, пока я не решу, что они достаточно чистые,

чтобы я могла видеть в них свое отражение.

Я опешила, услышав ее грубый нахальный тон, и не сразу осознала, что она имела в

виду. А потом до меня дошло, что передо мной стояла мать Николетты. Так вот, кого

она мне напоминала.

Вот, в кого она пошла своим мерзким характером.

Глава 8

Мы с матерью Николетты стояли друг напротив друга и, столкнувшись взглядами, не

отрывали свои взгляды.

— Ты посмотри, какая наглая. Как ты смеешь не опускать глаза, когда леди смотрит?! Я

похлопочу, и тебя отправят на конюшни. Всю жизнь будешь убирать за лошадьми.

Грубое и бесцеремонное обращений этой женщины стало для меня последней каплей. Я

вытащила швабру из ведра, кинула ее на пол и, не обращая внимания на то, что он

намок, схватилась двумя руками за ведро и со всей силы вылила всё содержимое на эту

грубиянку.

Она заверещала, отчего я поморщилась, поскольку голос у нее был донельзя неприятный и

резал слух. Размахивая во все стороны руками, она словно пыталась отмахнуться от

воды, но уже промокла с головы до ног, напоминая мокрую курицу. От чистого платья и

пышной прически не осталось и следа.

— Ты! Ты! — всё выдыхала она, но никак не могла справиться с собственным дыханием.

Я же просто бросила ведро на пол, и оно со звоном покатилось ближе к окну.

Скрестив на груди руки, я смотрела на ту, которая называла себя леди, и ожидала ее

реакции. Почему-то именно сейчас мне хотелось скандала, чтобы выплеснуть всю ту

злость, которая скопилась у меня в солнечном сплетении, и я всё никак не могла ее

никуда деть. Это был не только гнев, но и беспомощность, обида и горечь.

— Ты, дрянь малолетняя! Ты хоть знаешь, сколько стоит это платье? Никогда в жизни за

него не расплатишься, даже если тебя отправят трудиться на каменоломни!

Женщина продолжала кричать и разбрасываться бранью, а я просто слушала и ждала паузу,

накапливая энергию для словесного удара.

— Вы закончили? — надменно спросила я ее, когда она замолчала, но, видимо, лишь для

того, чтобы вдохнуть в грудь побольше воздуха.

— Если да, то возьмите ведро и швабру и отнесите всё это в прачечную. Вы были так

неуклюжи, что разлили воду. У меня нет времени, чтобы тратить его на вас, меня ждет

ребенок. И следите впредь за своим языком, раз вы собираетесь оставаться в поместье

на несколько дней.

— Ты… ты… Да кто ты такая, чтобы… Ты хоть знаешь…!

— Знаю ли я, кто вы? Я прекрасно осведомлена, что вы мать леди Николетты. И кстати,

будьте добры обращаться ко мне «леди Дарина». Я дочь лорда Дагона Аллирийского.

Слова Ханны вдруг заставили меня задуматься о том, что, несмотря на потребительское

отношение Риммы ко мне в собственном замке, за его пределами я всё равно считалась

одной из дочерей рода Аллирийских, поскольку была признана не только отцом, но и

дедом, который в свое время был главой всего рода и советником императора, уважаемым

драконом в обществе.

Я могла сколько угодно считать себя недостойной и никчемной полукровкой, но в моих

венах по-прежнему текла кровь драконьего клана Аллирии.

Так что другие кланы, особенно стоявшие ниже нас по статусу и положению, должны были

относиться ко мне с уважением и почтением.

Раньше я позволяла себе недостойное поведение в отношении себя лишь потому, что сама

считала себя ниже остальных, особенно чистокровных.

И пусть сейчас я была всего лишь ламией Ардена, но я не позволю его новоиспеченной

семейке обращаться со мной, как с прислугой.

В конце концов, я дочь своего