Развод. Тайна с глазами мужа - Оксана Рэй

показывает на мужчину, который стоит в стороне и разводит руками перед сотрудником ДПС. — На красный вылетел, я даже затормозить не успела. Хорошо, что скорость небольшая была, а то бы…, — она замолкает, сглатывает.

— Но ты цела? Точно? В больницу ездила?

— Скорая приезжала, осмотрели. Сказали, что только ушибы, ничего серьезного. Но машину жалко, Вер. Я ее только год назад купила, в кредит...

Я внимательно ее слушаю. Катя на нервах. Она без умолку говорит, рассказывает про страховку, про этого мужчину, про то, как ее крутануло и она подумала, что все. Я киваю, вставляю: “кошмар”, “представляю”. Не перебиваю. Даю ей выговориться, выдохнуть, все это время осторожно поглаживая ее по спине в знак поддержки.

Инспектор наконец заканчивает с документами. Подходит к нам и дает Кате какие-то бумаги, говорит, что эвакуатор будет через час, и разрешает нам не дожидаться его. Катя смотрит на меня, и в ее глазах мольба.

— Вер, ты же отвезешь меня домой?

— Конечно, отвезу. Не оставлять же тебя здесь.

Мы садимся в мою машину. Катя пристегивается, откидывается на спинку сиденья и закрывает глаза.

— Фу-у-ух, — выдыхает она. — Спасибо, что приехала. Я всем подряд звонила. Кто-то занят, кто-то на работе, кто-то вообще не взял трубку. А ты всегда на связи, ты как скала, Вер. Я знала, что ты меня не подведешь, но так испугалась, что сначала начала набирать всем подряд.

Я молчу. Выезжаю на дорогу.

— Ты даже не представляешь, как я перепугалась, — продолжает Катя. — Сидишь, смотришь на эту груду металла и думаешь: вот еще бы секунда туда-сюда, и все. И ведь даже попрощаться ни с кем не успела. С мамой, с тобой...

Я слушаю. Киваю.

Катя снова повторяется, рассказывает по второму кругу про мужчину, который вылетел на красный, про то, как у нее коленка болит, про то, что надо будет завтра в страховую ехать, какая это морока.

— ...а он еще начал орать на меня, представляешь? Говорит, ты не так ехала. Я говорю: “У меня зелёный был”, а он говорит: “Нет, ты на жёлтый выскочила”. Козел! А в итоге, сотрудник сказал, что по камерам видно, как он на красный выехал, и тот он сразу замолчал, но осадочек остался...

— Кать, успокойся, — говорю я. — Все уже позади. Давай. Вдох-выдох. Ты сейчас себя так накрутишь, что всю ночь спать не будешь.

Она замолкает. Я чувствую, как она смотрит на меня.

— Вер, — говорит она вдруг другим голосом. — Ты какая-то странная. Что-то случилось?

— Ничего, — отвечаю я. — Все нормально.

— Не нормально. Ты как мумия. Я тут час несу какую-то чушь про аварию, а ты даже не пытаешься меня остановить. Ты вообще меня слушаешь?

— Слушаю, конечно.

— Не слушаешь. У тебя глаза стеклянные, — Катя поворачивается ко мне всем корпусом, несмотря на ремень. — Вер, что такое?

Я молчу. Смотрю на дорогу. Сжимаю руль.

— Вер, — Катя тянет меня за рукав. — Ну не молчи. Я же вижу. Ты бледная, как мел, под глазами круги, ты на себя не похожа. Что стряслось?

Я открываю рот. Хочу сказать “ничего”. Хочу сказать “потом”. Хочу сделать вид, что все в порядке, потому что я всегда делаю вид, что все в порядке. Потому что она сейчас в еще большем стрессе, чем я. Но чувствую, как что-то внутри ломается.

— Кать, — говорю я, и голос срывается. — Кать, я не могу.

— Что не можешь?

— Я так больше не могу.

Глава 10

Вера

Я сворачиваю к обочине, хотя мы уже почти у ее дома. Паркуюсь вдоль дороги. Глушу двигатель. В салоне становится тихо. Кажется, Катя замерла, и весь ее страх и ужас от случившегося, рассеялся.

— Кать…, — шепчу я, едва различимо.

— Вер, — она касается моего плеча и меня накрывает.

Я не плачу. Это не то слово. Меня выворачивает наизнанку. Рыдания идут откуда-то из живота, изнутри. Я закрываю лицо руками и трясусь, как Катя полчаса назад на том бордюре. Слезы текут сквозь пальцы, соленые, горячие, бесконечные. Страх за подругу, события в моей жизни, все сваливается на меня как снежный ком.

— Верочка, — Катя отстегивается. Хватает меня за плечи. Притягивает к себе. — Верочка, боже мой, что случилось? Ты меня пугаешь. Я никогда тебя такой не видела.

Я не могу говорить. Я просто трясусь и реву, и не могу остановиться. Вся боль, которая копилось эти сутки. Шок, злость, пустота, всё это вырывается наружу.

Катя обнимает меня, гладит по голове, шепчет что-то. Я утыкаюсь носом ей в плечо и сквозь всхлипы начинаю говорить.

— У