Измена. Когда под сердцем жизнь - Анна Риман

Врач распахнул дверь в одну из палат. На белых простынях, с подвешенной на кронштейны ногой лежал отец. Лицо бледное. Руки безвольно раскинуты в стороны.

— Папа, — прошептала я еле слышно.

Голова закружилась. В глазах потемнело, а ноги вдруг стали ватными.

— Что с вами? — подхватывая под руки и не позволяя упасть, забеспокоился врач. — Вы, случайно, не больны?

— Нет, это все духота и эмоции.

Мужчина смотрел на меня так внимательно, что я не удержалась и добавила, густо краснея:

— Я беременна. Но вы не говорите отцу, он еще не знает.

— Мои поздравления. Не скажу, но вы дадите слово, что завтра обязательно сдадите анализы. Отправлю вас в соседнее здание, они там знают, что делать. Обещаете?

Утвердительно кивнув, я еще раз с беспокойством посмотрела на отца.

— Операция прошла успешно. Поверьте, уже завтра ему станет лучше, — подбодрил меня мужчина. — Отправляйтесь домой. В вашем положении важно соблюдать режим сна и отдыха.

Звонок Виктора застал меня в такси. Я коротко описала ситуацию, а он обещал всячески помогать, включая дополнительные выходные и оплату расходов. Понимала, что не смогу воспользоваться его щедростью, но почувствовать поддержку было приятно.

* * *

Начальственный голос отца было слышно даже в коридоре.

— Какая, к черту, случайность?! Не пудрите мне мозги. Очевидно же, что все было подстроено!

Что ответил собеседник, я не расслышала, предпочитая подождать с визитом до окончания разговора.

Глава 14.1

Из палаты вышел человек в форме, и, не глядя по сторонам, проследовал к выходу.

— Папа, как у тебя дела? — радуясь встречи, вбежала я в палату.

— Ксения. Нашла-таки время проведать больного?!

Когда нездоровилось, отец становился немного брюзгой, а уж вынужденная беспомощность и вовсе выводила его из себя. Я не стала обижаться на грубые слова, села на край кровати и внимательно осмотрела родителя. Врач оказался прав. Отец выглядел намного лучше. Мертвенная бледность сменилась легким румянцем, к губам вернулась кровь, а лицо приобрело привычное выражение высокомерного недовольства.

— Что случилось, папа? К тебе заходил полицейский?!

Он молчал, разглядывая меня так, словно видел впервые и оценивал, способна ли с чем-то справиться. Незримую битву у него в голове я проиграла. Вспыхнувший было интерес, быстро сменился равнодушием.

— Ничего страшного, дочь. Пара месяцев и смогу снова бегать. Раз уж ты пришла, съезди в особняк, привези мне кое-какие документы и одежду. Мне выдали ключи от дверей и сейфа, и я бросилась выполнять просьбу отца.

На выезде из города такси застряло в пробке. Я вертела в руках телефон, беспокойно вглядываясь в застывшие ряды машин, когда на экране высветился незнакомый номер.

— Ксения Степановна? — проговорил хриплый мужской голос.

— Кто вы?

— Это неважно. Вашему отцу уже лучше?

Я молчала, испуганно соображая, что все это значит.

— Можете не отвечать. Нам известно, что авария была несерьезной. Но в следующий раз все может сложиться иначе. Вы понимаете, о чем я говорю?

— Что вам нужно от моего отца?

— Ничего чужого. Степан Михайлович задолжал нам большую сумму и не торопится отдавать. Напомните, пожалуйста, папе, как сильно вы его любите. В конце концов, что значат деньги по сравнению с благополучием родственников?!

Мужчина отключился. В трубке надсадно гудели короткие гудки, а я продолжала держать ее у уха, не в силах пошевелиться. К глазам подступили слезы. Я вдохнула пропитанный химическим освежителем воздух и уставилась на дрожащие руки.

Остаток дороги провела как в тумане, соображая, как сообщить о разговоре отцу и что с этим делать.

Было непривычно бродить по знакомым с детства комнатам. Я любила этот дом. Пока была жива мама, в нем царили смех и веселье. Без нее стало слишком пусто и одиноко. Словно кто-то выкачал все соки, оставив только бездушные стены.

В последние годы к нам редко приезжали гости, да и сам отец предпочитал офис родному дому. Так что я часто проводила вечера одна.

Его кабинет располагался на втором этаже. К моему удивлению, здесь все успело измениться. Судя по количеству окурков и разбросанным бумагам, отец теперь работал дома намного чаще.

Отодвинув в сторону стопку старых дел, я залезла в сейф. Папки были свалены в нем в беспорядке. Я доставала одну пачку за другой, внимательно изучая содержимое. Чем сильнее я погружалась в дела компании, тем яснее становился размер надвигающейся катастрофы.

Все детство я прожила в убеждении, что отец — гениальный бизнесмен. Только благодаря его таланту и способностям, мы так хорошо жили и ни в чем не нуждались. Что бы он ни делал, это было правильно. Может, когда-то так и было, или ему просто благоволила удача, но в последние годы везение отцу изменило. В погоне за легкой прибылью он ввязывался в одну сомнительную сделку за другой. Терял крупные суммы, брал необдуманные кредиты и бросался в еще более опасные авантюры.

Его дела были не просто плохи. Он был в одном шаге от банкротства.

Я обессиленно осела на пол. Боже мой! Что же с нами будет!

До больницы я долетела быстрее молнии. Прокручивала ситуацию и так и эдак. У меня было только одно решение.

Глава 15

— Отец, ты должен обратиться в полицию. Расскажи все как есть. Они смогут тебя защитить.

— Да ты с ума сошла! Будет нужно, эти ребята меня из-под земли достанут.

— Но тебе нечем платить! Я изучила документы, особняк и тот заложен дважды. Ты банкрот.

— Успела и туда нос сунуть! Кто тебе позволил?!

— Извини, но эти люди угрожали и мне тоже. Так что я сама себе позволила.

— Ну раз ты теперь все знаешь, значит, должна понимать. Твой долг — вернуться к мужу и на коленях упрашивать спасти нашу семью.

— Не буду этого делать! Я подала на развод и к Алексею не вернусь.

— Дура! Взбалмошная, избалованная девка! Если обо мне не хочешь подумать, озаботься хотя бы о себе. Чем будешь заниматься? Делать хоть что-то умеешь?

— Я устроилась на работу секретарем в концерн “Бегунстрой”.

Глаза отца злобно сузились. Он приподнялся на кровати и заревел.

— Завтра же сделаю так, чтобы тебя уволили. Мое слово еще что-нибудь да значит. Вернись к мужу, я тебе говорю.

Раньше я бы разревелась и убежала, но теперь все изменилось. Я больше не та безвольная, послушная девочка, которую легко запугать и подчинить своей воли. От меня зависели целых две жизни. Моя и ребенка. Это придавало храбрости.

— Не поможет. Я беременна, — гордо подняв голову, выдала я. — Мой ребенок не