Пара для Дракона: Секрет Попаданки - Алекса Рид

В его словах была такая голая, неподдельная боль, что моя собственная ярость на миг отступила, сменившись шоком.— О чём ты вообще говоришь? Я просто пыталась его разговорить!— Знаю, как «разговаривают» такие, как ты! — он провёл рукой по лицу, и в этом жесте было столько отчаяния, что сердце у меня сжалось. — Пять лет. Пять лет я смотрел на тебя. Пять лет я ловил эти твои папки, слушал твои глупые ругательства, видел, как ты мучаешься с тем ничтожеством. Я взял тебя на работу не потому, что ты была лучшим архивариусом, боже упаси! Ты была худшей из всех кандидаток! Я взял тебя потому, что увидел тебя однажды в канцелярии, как ты ругалась на сломанную печать, и понял… понял, что хочу видеть это каждый день. Хочу быть тем, кто подхватит твои папки. Хочу слышать твой смех. Я женился на Кларис по договору, но всё это время… всё это время мои мысли были о тебе.

Он выдохнул, словно сбросил неподъёмный груз, и его плечи слегка поникли. Вся ярость из него ушла, осталась только усталость и эта оголённая, пугающая правда.

Я сидела на кровати, не в силах вымолвить ни слова. В голове гудело. Он… он специально? Взял меня на работу из-за… этого? Все эти годы его колкости, его насмешки, его внезапная помощь — всё это было…

— Ты сумасшедший, — прошептала я наконец.— Возможно, — он горько усмехнулся. — Но это не меняет сути. Я видел, как ты с ним. И что-то во мне… сорвалось. Я не могу. Я не могу просто наблюдать, как ты играешь в эти игры с другими, даже если это «работа».

Он подошёл к камину и облокотился о каменную кладку, глядя на огонь. Тишина в комнате повисла густая, тяжёлая. Я смотрела на него, и все мои страхи, все расчёты вдруг показались мелкими и неважными рядом с этой тихой исповедью. Он рисковал репутацией, нарушал правила, годами носил эту тайну в себе. Сейчас явно не лучший момент, чтобы просить у него денег, да?

Глава 10 "Да, я настоящий шпион!"

Тишина в номере была густой, тяжёлой, как подушка, которой можно задушить нахального дракона. Я смотрела на спину Амеля, на напряжённые плечи под тонкой ткань рубашки, и чувствовала, как внутри меня борются два урагана. Один — яростный, обидчивый, требовал кричать, топать ногами, тыкать ему в лицо его же признанием: «Пять лет! Пять лет ты молчал и строил из себя начальника-сноба, а я тебе нахрен не нужна!» Другой — холодный, практичный, циничный, нашептывал: «Дело, Фрида. Сначала дело. Выкуп. Твоя жизнь. Потом разберёшься с чувствами, держи себя в руках, девочка».

Победил, конечно, второй. Потому что страх всегда сильнее гордости.

Я глубоко вдохнула, заставляя голос звучать ровно, почти деловито.— Они забыли часть багажа.Амель не обернулся, лишь чуть склонил голову, давая понять, что слушает.— Бармен сказал, — продолжила я. — Они уехали так спешно, что оставили потрёпанный саквояж. Его отнесли в кладовку.Теперь он медленно повернулся. На лице не осталось и следа от недавней уязвимости. Только привычная, сосредоточенная хватка. Глаз выцеливал меня, оценивая информацию.— Это может быть важно, — сказал он. — В нём может быть что-то, что они не хотели бросать, но вынуждены были. Или, наоборот, хотели избавиться, но не успели. Или чертов Том, как всегда, всё испортил своей неорганизованностью. Где кладовка?— Не знаю. Но бармен, наверное, в курсе. Тот самый, с которым я так мерзко «флиртовала».Я не удержалась от укола. Пусть знает.Амель пропустил это мимо ушей, его мозг уже работал на опережение.— Нужно его найти. Осмотреть. Если повезёт, забрать. Но сделать это незаметно в таком заведении почти невозможно. Слуги всё заметят. Администратор обязательно что-нибудь заподозрит.

Он начал медленно прохаживаться по комнате, его взгляд скользил по ковру, по мебели, выстраивая стратегию. Видеть его таким собранным, расчётливым, превращающим проблему в последовательность шагов, было одновременно завораживающе и досадно. Почему он не мог быть таким же простым и понятным в своих чувствах?

— У нас есть преимущество, — сказал он наконец, останавливаясь. — Мы только что устроили грандиозный, публичный скандал. Ревнивый муж, унёсший легкомысленную жену с барной стойки. Это наш образ. Его можно использовать.Я фыркнула.— Легкомысленная? Просто муж психопат. — Я спущусь вниз, — сказал он, усмехаясь. — Буду громко, на весь зал, выяснять отношения с тем барменом. Обвинять его в неподобающем поведении, требовать управляющего, грозить жалобой хозяевам. Поднимется шум. Все взгляды, всё внимание будет приковано ко мне. В этот момент ты спустись по чёрной лестнице — она должна быть где-то в конце коридора, рядом с кухней. Найди кладовку. Обычно они располагаются рядом с кухней или в подвале. Возьми саквояж. Если не сможешь вынести целиком, вытащи самое важное. План был безумным, и… нет, просто безумным.— А если меня поймают? — Тогда я заявлю, что моя ревнивая, истеричная жена решила устроить обыск в поисках «улик» о моей мнимой неверности, — без тени сомнения ответил он. — Это идеально впишется в наш образ. Но лучше, чтобы тебя не поймали. Действуй быстро.— Поняла, — кивнула я.— Хорошо. Давай я помню детали. Бармен — лысеющий, с умными глазами. За стойкой. Я начну, через пять минут выходи. Будь готова.

Он поправил рубашку, снова стал тем самым «Армином», но в его осанке появилась новая, агрессивная энергия. Он вышел, не оглядываясь. Я осталась одна, слушая, как в ушах стучит сердце. Пять минут. Мне нужно было найти чёрную лестницу и кладовку.

Ровно через пять минут из зала внизу донёсся приглушённый, но нарастающий гул. Чей-то громкий, негодующий голос, голос Амеля, резал воздух.— Как вы смеете! Моя жена! Под вашим присмотром! Я требую управляющего! Сейчас же!Послышались попытки что-то возразить, другие голоса, потом, грохот, будто уронили поднос. Представление началось.

Я выскользнула из номера. Коридор был пуст, все, должно быть, сбежались посмотреть на скандал. Я почти побежала в сторону, противоположную парадной лестнице. Как он и предполагал, в конце коридора, замаскированная под панель, была неприметная дверь. Она вела в узкую, крутую лестницу, пахнущую моющими средствами, влажным деревом и едой. Служебный ход?

Я прислушалась. Снизу доносился гул кухни, звон посуды, крики поваров. И поверх него — яростная тирада Амеля где-то в отдалении. Я спустилась, прижавшись к стене. Внизу небольшой каменный холл