Артефакторская контора "Странные вещи" - Елена Ахмедова

Серая внимательно посмотрела на схему, кивнула.

— Запишем это в журнал. И добавим в инструкцию: перед ускорением фазы — обязательная проверка бокового контура. Пусть это будет не просто замечание, а правило.

Лидия улыбнулась краешком губ.

— Хорошо. Так он точно запомнит.

- Надо вводить защитные очки. - вздох Лидии вырвался сам собой. - ведь иногда случается разное

Серая кивнула в согласии. И задумалась над реализацией идеи. После обсуждения идеи с Халимом и Лидией защитных очков в приёмной они собрались прибираться перед уходом на своих рабочих местах.

Лидия и Халим же задержались у стойки. Лидия тихо сказала:

— Знаешь, я раньше думала, что госпожа Серая слишком холодная. Что ей важны только расчёты. А теперь вижу: она действительно старается нас слышать. Может, не всегда получается, но она старается.

Халим кивнул.

— Да. И это… много значит.

В этот момент из кабинета вышла Серая. Она выглядела уставшей, но спокойной.

— Госпожа Серая, — начал Халим. — Я набросал несколько идей. По структуре, по работе с клиентами, по тому, как можно увеличить поток заказов. Вот.

Он протянул ей стопку листов, исписанных его аккуратным почерком.

Серая взяла бумаги, пробежала глазами первые строки и подняла взгляд.

— Спасибо, Халим. Это именно то, что нам нужно.

Лидия чуть улыбнулась.

— И спасибо вам, госпожа. За то, что даёте нам возможность говорить.

Серая на секунду замерла, будто не знала, как принять эту благодарность. Потом кивнула.

— Спасибо вам. За наставления. За помощь. Без вас эта контора была бы просто зданием с артефактами. А она — дом.

Когда контора закрылась на улице уже было темно, и редкие фонари отбрасывали на мостовую неровные пятна света. Серая шла медленно, чувствуя, как холод пробирается под плащ, но внутри было тепло — не от теплового артефакта, а от мысли, что она не одна.

Завтра будет новый день. Новые заказы, новые артефакты, новые истории. И, возможно, новая глава для их маленькой, но такой важной конторы.

Глава 7. «Дом, который не хочет отпускать»

День первый

Утро началось с того, что на пороге конторы появился человек, будто собранный из противоречий: в дорогом плаще, но с руками, измазанными в саже; с прямой осанкой, но с глазами, в которых читалась усталость от собственных решений. Его звали господин Эрен, и он пришёл не за новым артефактом, а чтобы избавиться от старого.

— Мне нужно отвязать дом от защиты, — сказал он, не здороваясь, будто боялся, что вежливость съест последние крохи его решимости. — Он… не пускает людей. Даже моего племянника, который живёт со мной уже полгода. Говорит, что «здесь чужих нет». А он не чужой.

Халим, стоявший за стойкой, чуть наклонил голову, не перебивая. Он умел слушать паузы между словами.

— господин...

— Эрен Клотский. Простите, - мужчина в расстроенных чувствах провёл платком по лбу. - совсем уже память потерял.

Халим сделал вид что не заметил нервного движения заказчика. Вместо этого перешёл к распросу о дом.

- А что ещё делает дом? Когда это началось? Какие меры предпринимались? - пока Халим вёл расспросы, показал Кристине знаками что надо позвать Серан.

Господин Эрен сжал пальцы в кулаки, потом разжал, будто пытался стряхнуть напряжение.

— Запирает двери, когда я пытаюсь позвать гостей. Переставляет вещи, чтобы они лежали «как раньше». Вчера он погасил свет в гостиной и зажёг в спальне — будто хотел, чтобы я вернулся туда, где всё началось.

Серая, уже стоявшая чуть в стороне, наконец шагнула вперёд.

— Вы говорите о доме так, будто он живой.

Эрен сначала удивился новому лицу, но тут же горько усмехнулся.

— Он и есть живой. Точнее, он стал таким из‑за артефакта. Я ставил его пять лет назад, сразу после… сразу после того, как всё рухнуло. Мне казалось, что дом должен быть крепостью. А теперь он стал тюрьмой.

Серая посмотрела на Халима, и тот едва заметно кивнул: этот заказ нужно брать. Не ради денег, а потому что за словами Эрена пряталась настоящая боль.

— Мы возьмёмся, — сказала Серая спокойно. — Но мне нужно увидеть дом. И поговорить с ним… через артефакт.

Халим чуть приподнял бровь, словно хотел подчеркнуть особенность случая.

— Стоит отметить, господин Эрен: вы уже третью контору приглашаете. - об этом случае уже начали кудахчить жители города, пока тихо, но уже показательно. - Первые две отказались, едва увидев дом. Сказали, что не хотят связываться с «одушевлённой недвижимостью». Мы — третьи. И если мы возьмёмся, то доведём до конца.

Эрен опустил взгляд.

— Спасибо, что не отказались сразу.

Пока Халим оформлял договор и уточнял детали, в лаборатории назревал другой конфликт.

Дмитрий, которому едва исполнилось двадцать, крутился вокруг Лидии, будто искал повод заговорить. То предлагал ей проверить расчёты, то вдруг вспоминал, что «тут где‑то была нужная банка», и тянулся к полке прямо над её головой. Лидия, привыкшая к порядку и чёткости, начинала раздражаться — её нервозность нарастала с каждым его неловким движением.

— Дмитрий, если ты будешь мельтешить, я не смогу сосредоточиться.

Он замер, будто его ударили, но тут же попытался сгладить неловкость.

— Прости. Просто… я хотел помочь.

Лидия вздохнула, но не смягчилась.

— Помощь — это когда ты делаешь свою работу, а не мешаешь мне делать мою.

Дмитрий покраснел.

— Я просто… ты всегда всё видишь. И знаешь, как надо. Мне хочется быть рядом, чтобы тоже научиться.

Лидия на секунду закрыла глаза, будто пыталась найти правильные слова. Она и правда чувствовала, что его забота ей по душе. Он то чай принесёт, который ей нравится и когда она его хочет. То поправит криво висящий платок на плечах не касаясь её на прямую. Вчера даже предложил проводить её до дома. Но именно это и заставляло её нервничать сильнее: она не хотела, чтобы её профессионализм принимали за что‑то большее.

— Научиться можно, только если перестать смотреть на меня и начать смотреть на схемы. Артефакт не любит, когда его трогают руками, полными восхищения. Ему нужна холодная голова.

Дмитрий опустил взгляд.

— Прости, — повторил он тихо.

Лидия чуть смягчилась, но не позволила себе улыбнуться.

— Просто сделай свою часть. И не отвлекай меня.

Конфликт остался висеть в воздухе — не решённый, но и не взорвавшийся. Оба чувствовали, что сказали не всё, но пока не знали, как сказать