Цирк сновидений - Б. Гринн

достала шелковый халат того же нежно-голубого оттенка, что и постельное белье. На нем нет никаких узоров. Да они и ни к чему. Единственным украшением служат рукава, отделанные замысловатым лабиринтом белого кружева.

— К слову, меня зовут Бетти.

Она распахивает передо мной халат, пряча за ним лицо. Я грациозно скольжу в него, наслаждаясь прикосновением нежной ткани к коже. Материал просто невероятен — как и всё в этом месте.

— Ну что, закончим приготовления? — спрашивает Бетти. — Господин Нокс не отличается особым терпением.

Полагаю, у меня нет иного выбора, кроме как довериться ей.

— Господин Нокс, видимо, считает, что весь мир и расписание каждого должны вращаться исключительно вокруг него… — Мой тон так и сочится сарказмом, что, к счастью, кажется ей забавным.

Её смех звучит хрипло, словно она выкуривает по сорок сигарет в день.

— Он бывает немного избалован. Но так уж выходит, когда ты — последний оставшийся наследник одного из Пятёрки Великих. — Она подводит меня к туалетному столику и твердо нажимает на плечи, заставляя сесть.

— Так он у нас кто? Принц? Черт, так вот почему моя комната похожа на влажные фантазии Золушки? — фыркаю я.

Я замечаю, как лицо Бетти приобретает странный теплый оттенок зеленого. Она что, краснеет?

— Комната создается с учетом индивидуальных особенностей каждого. Магия этого места никогда не лжет. Она воплощает ваши самые сокровенные желания.

Теперь настал мой черед краснеть.

— О. Понятно, — смущенно бормочу я, пока она принимается расчесывать мне волосы.

— Не волнуйтесь, я никому не скажу, что истребительница вампиров питает слабость к спальням принцесс, — поддразнивает она.

— Я не истребительница вампиров, — сухо констатирую я.

— Ну конечно, а зачем бы еще вам приносить с собой колья? — Она кивнула в сторону окна и раскинувшейся за ним бескрайней пустыни. — Мы все видели, как вы убили там одного из Бешеных. Это не так-то просто. Должно быть, вы отлично обучены.

Я готова сгореть от смущения. За моей спиной не было никакой подготовки — лишь жажда кровной мести.

ГЛАВА 8

Нокс

— Ты сейчас серьезно?! Нокс, у нее в сумке колья. Она представляет угрозу для всех нас, а ты просто взял и позволил ей участвовать в испытаниях? — Селеста горько смеется. — Теперь официально: ты окончательно спятил!

​Мой кулак с силой обрушивается на стол. Дерево стонет, прежде чем расколоться надвое. Может, Селеста и права. Возможно, я сошел с ума. По крайней мере, ощущения именно такие. Мой разум застрял в бесконечном цикле: «защищать, защищать, защищать». Внутренности горят неутолимой жаждой к ней. Я хочу — нет, мне необходимо — быть рядом с ней. Я хочу забраться ей под кожу, но даже это, думаю, не утолит ту жажду, которую она во мне разожгла.

​Я всегда безупречно контролирую свои желания, но это гораздо хуже жажды крови. Сейчас я балансирую на лезвии ножа. Мысли о том, чтобы защитить ее, трахнуть ее и сделать своей, поглощают меня до головокружения. Мне нужно увести ее отсюда. Она не может здесь остаться. Я могу жить без нее. Я должен, потому что ее присутствие здесь способно разрушить пять сотен лет правил и договоров. И если кто-нибудь хотя бы пальцем ее тронет, я, блять, сверну им шеи и сам сожгу их на костре.

​Глухая боль пульсирует за моими ребрами, вырывая меня из кровожадных мыслей. Болит там, где должно быть мое сердце — если бы оно у меня было. Я не чувствовал ничего подобного с тех самых пор, как обратился. Мне потребовалась каждая чертова унция сил, чтобы выдержать ту речь и не заявить на нее права прямо там, на глазах у всех.

​Мне нужно взять себя в руки. Великие скоро прибудут и я могу лишь представить, что они сделают, если узнают, что сюда только что заявилась моя пара.

​Моя, мать ее, истребляющая вампиров пара.

​Великие уже почти столетие ищут повод меня шантажировать. Я содрогаюсь от мысли обо всех способах, которыми они могут попытаться использовать ее, чтобы заставить меня делать то, что им нужно. Магия в нашем королевстве почти мертва. Я подошел слишком близко к тому, чтобы похоронить ее навсегда, а теперь мои планы рушатся.

​— Мне нужна кровь, — приказываю я Селесте, не отрывая взгляда от разбитых щепок темного дерева, усеявших черный мраморный пол. У меня кружится голова, словно всю мою жизненную силу высосала раздражающая брюнетка со смертью во взгляде.

​Почему мне так паршиво?

​— Нокс, поговори со мной. Зачем ты на самом деле это делаешь?

​Вопросы, вопросы, вопросы. Как же я, блять, ненавижу вопросы.

​— Ты оглохла? Мне. Нужна. Кровь. — Я выговариваю каждый чертов слог, чтобы до нее дошло.

​— Ты ничего не получишь, если продолжишь так со мной разговаривать, — шипит она. — Приведи Бешеного. Я тебе не рабыня.

​Когда я наконец смотрю на своего бывшего Фамильяра, мои челюсти сводит от напряжения. В ее широко распахнутых гранатовых глазах мелькает тревога.

​— Нет, ты не рабыня. Но ты мне и не ровня. Достань мне гребаной крови, пока я не показал тебе, как выглядит настоящий безумец.

​Угроза абсолютно пустая. С каждой секундой меня покидает все больше энергии и разгром этого стола делу не помог.

​Эта девчонка — какой-то энергетический демон?

​От этой мысли моя кровь леденеет. Все это должно быть какой-то нелепой, блять, космической шуткой.

​Защищать, защищать, защищать.

​Я не слышал, как Селеста позвала Бешеных и не помню, как опустился в огромное кресло, чтобы перевести дух. Моя голова слишком забита ею. Тем, как ударил мне в голову этот дурманящий аромат черных гранатов и тем, как восхитительно дико она выглядела, когда мчалась на байке Бешеного через Межмирье.

​Кровь полилась мне в горло. Ее тепло прогнало пронизывающий меня холод.

​— Нокс, скажи мне, что происходит, прошу тебя! Пожалуйста!

​Я ненавижу мольбы. Ненавижу их даже больше, чем Великих. Селесте ли не знать, что умолять не стоит. Я лениво открываю глаза и встречаюсь с ней взглядом. Когда-то я считал ее самой красивой женщиной из всех, кого мне доводилось видеть. А теперь я не чувствую ровным счетом ничего. Ее затмила варварка блеском смерти в глазах с, которая сегодня ночью перевернула мой мир с ног на голову.

​— Если ты мне расскажешь, я смогу тебе помочь. Если нет, то у меня не останется иного выбора, кроме как отправить тебя домой.

​Вспышка страха вернула меня к жизни.

​Я не могу оставить ее здесь без