Отель "Разбитое корыто" - Миллитина

Я рассматривала его резкие черты лица и чувствовала, как к горлу подступает душный, горячий комок. Я так боялась его подвести. Боялась, что вся эта наша с Панкратовым авантюра — лишь временная отсрочка перед неизбежным финалом.

— Не спится, Соболева? — негромкий, чуть хриплый с просонья голос заставил меня вздрогнуть.

Арсений спускался по лестнице. В простой серой футболке, со взъерошенными темными волосами, он выглядел непривычно домашним. Он подошел, бесцеремонно опустился на пол рядом со мной, вытянув свои длинные ноги, и заглянул в коробку.

— Перебираю архивы, — тихо ответила я, подтягивая колени к груди. — Смотрю на него и думаю... Что, если Зина всё равно всё отберет? Мы ведь просто строим замки на песке, Панкратов. Один её росчерк пера у нотариуса — и бригаду твоих строителей просто не пустят на порог.

Арсений молча забрал у меня из рук карточку, которую я держала — ту самую, где дед стоял у новенького фасада отеля в день открытия. Он перевернул её в пальцах, собираясь рассмотреть штамп фотоателье, и вдруг замер.

— Соболева, глянь сюда, — он повернул снимок оборотной стороной ко мне. — Тут карандашом что-то написано. Твоим дедом.

Я присмотрелась. На пожелтевшем картоне знакомым, размашистым дедовским почерком с характерным нажимом было выведено всего несколько строк. У меня перехватило дыхание, а буквы расплылись перед глазами.

«Лизка, если читаешь это — значит, отель теперь на тебе. Тяжело, знаю. Но помни: этот дом стоит не на цементе, он на характере держится. Не отдавай его чужакам. А если припрет к стене — ищи человека, который не побоится впрячься в эту лямку вместе с тобой. Море дураков не любит, оно сильных выбирает. Верю в тебя».

Крупная слеза всё-таки сорвалась с ресниц и капнула прямо на колючую шерсть свитера. Я быстро смахнула её ладонью, отворачиваясь к окну, за которым медленно светлело предрассветное небо.

— Ну вот, — Арсений аккуратно положил снимок обратно в коробку и мягко, но настойчиво притянул меня к себе за плечо. — Сам дед Егор сказал: чужакам не отдавать. А я, как ты помнишь, теперь твой официальный партнер. Так что Зине придется иметь дело с моим юридическим отделом. Выше нос, Соболева.

Я уткнулась лбом в его плечо, вдыхая знакомый запах. Внутри, вопреки всему, медленно разливалось глухое, монолитное спокойствие. Страх не исчез, но он перестал быть парализующим.

— Спасибо, Панкратов, — глухо произнесла я в его футболку. — Из тебя выходит сносный спасательный круг.

— Я профессионал, Соболева, привыкай, — он коротко усмехнулся, и я почувствовала, как его подбородок коснулся макушки моих растрепанных каштановых волос. — А теперь пошли на кухню. Раз уж мы оба не спим, я попробую совершить кулинарный подвиг. Я умею готовить ровно одно блюдо, но дядя Миша вчера божился, что это шедевр.

— Только не говори, что это яичница, — я отстранилась, вытирая лицо и улыбаясь.

— Именно она, — невозмутимо подтвердил Арсений, поднимаясь и протягивая мне руку, чтобы помочь встать. — Глазунья по-панкратовски. Секретный рецепт питерских топ-менеджеров. Пошли, будешь ассистировать.

Я взялась за его широкую ладонь, чувствуя, как пальцы крепко сжимают мои. За окном пронзительно закричала первая утренняя чайка, но я даже не вздрогнула. Мы шли на кухню, солнце медленно вставало над морем, и впереди был первый по-настоящему рабочий день нашей «Морской сказки».

Глава 13

Чёрная, по-чиновничьи вылизанная «Тойота» покатилась к нашему крыльцу бесшумно, словно хищная рыба в мутной воде. Я замерла у окна холла, чувствуя, как внутри всё покрывается мелкой ледяной коркой. Тётя Зина никогда не предупреждала о визитах. Она появлялась только тогда, когда пахло деньгами или чужой кровью.

Арсений, стоявший рядом со мной с планшетом, даже не шелохнулся. Лишь едва заметно сузились его серые глаза, а челюсть упрямо качнулась.

— Явилась, — тихо выдохнула я. В горле мгновенно пересохло.

— Спокойно, Соболева, — Панкратов мягко, но железно перехватил мою ладонь, коротко сжав пальцы. — Скрипт стандартный. Работать буду я, ты просто держи спину.

Из машины вышла Зина — как всегда в своем идеальном сером костюме, с намертво залитой лаком короткой стрижкой и лицом, на котором за последние двадцать лет не отразилось ни одной живой эмоции. Следом за ней вылез сухопарый мужчина с кожаным портфелем. Юрист. Я видела таких в городе — они продают душу за почасовую оплату.

Зина поднялась на крыльцо, брезгливо оглядывая свежевыкрашенные наличники и чисто вымытый Панкратовым паркет. Нас для неё словно не существовало.

— Лизавета, — сухо бросила она вместо приветствия. — Тянуть время не будем. Отель выставлен на торги. Вот документы, вот мой адвокат. От тебя нужен отказ от преимущественного права выкупа, как от миноритарного дольщика. Подписывай, и расходимся.

Я сделала шаг вперед, вырывая руку из ладони Арсения. Страх улетучился, уступив место глухой, звенящей ярости.

— Отель не продается, Зина. И ни одной бумаги я тебе не подпишу. Бабушка никогда бы не позволила тебе пустить дедовский дом под нож.

Зина иронично, одними уголками губ, усмехнулась и кивнула юристу. Тот услужливо щелкнул замками портфеля.

— Твоя бабушка сейчас находится в специализированном пансионате и не отдает себе отчет в происходящем, — отчеканила тётка, и от её равнодушного тона мне захотелось ударить её. — Я — её законный опекун. Моя подпись имеет абсолютную юридическую силу. Твое согласие — чистая формальность, Лиза. Не подпишешь добром — юрист проведет сделку через суд за две недели.

Я открыла рот, чувствуя, как от бессилия к глазам подступают слезы, но Арсений плавно шагнул вперед, полностью закрывая меня своей широкой спиной от Зины.

— Две недели, говорите? — Панкратов чуть наклонил голову, и в его голосе прорезался тот самый ледяной, высокомерный тон столичного топ-менеджера, который я так сильно возненавидела в наш первый день. — Боюсь, ваш адвокат плохо изучил матчасть, госпожа опекунша.

Зина прищурилась, впервые посмотрев на Арсения как на человека, а не как на предмет интерьера.

— А ты еще кто такой?

— Арсений Панкратов. Генеральный партнер и главный инвестор проекта реконструкции «Морской сказки», — он небрежно засунул руки в карманы брюк, но вся его фигура излучала опасную, концентрированную уверенность. — Три дня назад мы с сособственником, Лизаветой Егоровной, подписали и зарегистрировали целевой инвестиционный договор под залог имущества. Я уже внес первый транш на неотделимые улучшения здания, счета заморожены под реконструкцию инженерных сетей. Объект находится под официальным долговым обременением.

Адвокат Зины резко подобрался и быстро заглянул в свой планшет, его пальцы застучали по экрану.

— Любая попытка продать отель третьим лицам сейчас — это