Неслучайная измена - Ира Дейл

Мои глаза широко распахиваются. Медленно перевожу взгляд с мужчины на жилой комплекс, который в темноте кажется черным. Лишь горящие окна и фонари у прогулочной дорожки возле входа дают возможность рассмотреть благородный коричневый цвет многоэтажного здания.

«Почти такой же, как глаза у Максима», – проносится в голове.

Да блин!

Что за бред приходит на ум?

Взмахиваю волосами, чтобы избавиться от лишних мыслей и попытаться сосредоточиться на главном.

– Ты сумасшедший? – произношу почти беззвучно.

Но Максим пристально смотрит на меня и, видимо, умеет читать по губам, потому что в следующий момент начинает смеяться. Хохочет прямо в голос.

Его смех бархатный, красивый.

Мурашки покрывают кожу, когда я слышу его. Меня бросает в жар. Кровь приливает к щекам.

Я очень радуюсь тому, что мы сидим в темноте, иначе было бы совсем стыдно за свою реакцию на банальный смех.

Хорошо, что он быстро прекращается, но от этого проще не становится. Ведь Максим снова ловит мой взгляд и смотрит на меня так открыто, что мне становится совсем не по себе.

Дыхание застревает в груди. Во рту пересыхает. Дрожь волной проносится по телу.

Не знаю, сколько мы вот так просто сидим и смотрим друг на друга. Кажется, что вечность. Хотя, скорее всего, проходит не больше минуты, прежде чем я не выдерживаю и отворачиваюсь.

Выглядываю в окно. Но ничего не вижу. Да и не смотрю никуда конкретно. Все равно ничего рассмотреть не удалось бы – не только из-за темноты, но и из-за размытого взора.

Нет. Я не плачу.

Скорее, просто не могу ни на чем сконцентрироваться.

В голове бардак. Внутри бушует буря из совершенно противоположных эмоций.

Такое чувство, что я попала в воронку и меня, не переставая, по ней крутит, крутит и крутит.

Судорожно вдыхаю. Прохожусь языком по невероятно сухим губам.

Пытаюсь прийти в себя. Собрать мысли воедино. Начать рассуждать здраво. Но у меня ничего не получается. То ли из-за мужчины, который сидит неподалеку и продолжает таранить меня нечитаемым, но очень цепляющим взглядом, то ли все, с чем мне пришлось сегодня столкнуться, окончательно выбивает почву из-под моих ног.

Нахожусь в таком раздрае, что до меня не сразу доходит смысл слов Максима.

– Наверное, да, – задумчиво произносит он.

Поворачиваю голову к нему. Встречаюсь с его шоколадными глазами. Хмурюсь. А потом понимаю – Максим тоже считает себя сумасшедшим. Ну хоть что-то.

– Тогда я, наверное, откажусь от твоего невероятно привлекательного предложения, – пытаюсь пошутить, но каждое слово выговариваю как никогда серьезно.

Вот только, видимо, Максим не слышит невероятно твердых ноток, которыми наполнен мой голос, раз совсем небрежно произносит:

– Ой да ладно, так неинтересно, – широко улыбается. – Или ты боишься? – выгибает бровь. Вот только сымитировать шуточный тон у Максима тоже не получается. А его въедливый взгляд ловит каждую эмоцию, которая отражается на моем лице.

Не знаю, что меня раззадоривает. Но вместо правды я заявляю без тени улыбки на лице:

– Конечно, вдруг ты маньяк.

В моих глазах Максим вряд ли может рассмотреть даже долю веселья. Поэтому он напрягается. В который раз за вечер чуть склоняет голову к плечу, пару долгих секунд разглядывает меня, после чего откидывается на спинку своего сиденья и трет лицо.

– Черт! А я понимаю, почему ты так могла подумать, – выдыхает. – А если я честно-пречестно скажу, что никакого отношения к трупикам и издевательствам над более слабыми не имею, ты поверишь? – отчетливая надежда звучит в голосе мужчины.

Не знаю почему, но абсолютно нелепая ситуация, в которой мы оказались, только веселит меня. Поэтому вместо того чтобы сконцентрироваться на главном и попросить все-таки отвезти меня в отель, я, подавляя смешинки в голосе, произношу:

– А над более сильными издеваешься? Или хотя бы равными? Просто у меня тут есть один кандидат, которого можно было бы оприходовать.

Всего мгновение мы сидим неподвижно, похоже, оба не понимаем, что происходит, а в следующее – одновременно прыскаем от смеха.

Вот только не проходит много времени, как слезы брызгают из моих глаз. Прикрываю рот рукой. Пытаюсь нормально дышать. Но истерика накрывает меня с головой. И так быстро, что я сама сориентироваться не успеваю, как захожусь в рыданиях.

Черт. Черт. Черт.

Я думала, что выплакала все слезы, пока изливала душу Ире. Но, оказывается, то была просто репетиция перед основным концертом.

Как бы я ни пыталась глотать рыдания, они то и дело вырываются из меня. Слезы льются по щекам не просто ручейками, а целыми реками. Нос тут же забивается. Дышать через него становится почти невозможно, что только усугубляет истерику, которую приходится наблюдать моему новому знакомому.

Твою же мать, как успокоиться? Как?

Ничего лучше на ум не приходит, кроме как дрожащими пальцами нащупать ручку и выскочить на улицу. Я надеялась, прохлада ночи поможет мне хоть немного остыть и проветрить мозги. Как же я ошибалась! Стоит сделать полувдох-полувсхлип, как меня буквально скручивает изнутри.

Прислоняюсь спиной к холодному металлу машины, складываюсь пополам, упираюсь ладонями в бедра.

Я не думала, что мне станет та-а-ак больно, что в итоге даже не получится совладать с эмоциями. Они разрывают меня изнутри. Мышцы слабеют. Мелькает мысль осесть прямо на асфальт, чтобы не тратить драгоценные силы. Но осуществить свое желание я не успеваю. На плечо ложится чужая тяжелая ладонь, и до моего затуманенного истерикой разума доносится тихий, но твердый голос:

– Эй. У меня к тебе предложение, – произносит Максим вполне серьезно, что я с легкостью улавливаю. Не знаю, откуда у меня берутся силы, чтобы выпрямиться и посмотреть на мужчину. Почти не вижу его лица из-за нескончаемых слез, зато слова, которые он произносит следом, разбираю отлично: – Как насчет того, чтобы ты перестала плакать, а я набью твоему Игорьку морду? Хочешь?

Задумываюсь всего на секунду, а потом выдаю, шокируя даже себя:

– Хочу!

Глава 13

– Шучу-шучу, – спешу добавить, вот только в глазах Максима уже вспыхивает ледяной огонь намерения. И я никак не пойму: то ли он мне нравится, то ли заставляет напрячься до безобразия.

– А я нет, – как ни в чем не бывало пожимает плечами Максим, после