Развод. Исцеление - Ева Шах

вошёл в гостиную с папкой и таким видом, будто пришёл не делить мою жизнь, а вручать приглашение на благотворительный вечер.

— Юлиана Сергеевна, — сказал он мягко. — Благодарю, что согласились встретиться.

— Я не соглашалась, — ответила я. — Я просто решила посмотреть, с какой формулировкой меня будут пытаться купить.

Оксана села рядом и демонстративно положила ногу на ногу.

— А я решила присутствовать, чтобы вы случайно не забылись.

Тумачов улыбнулся так, будто её колкость была детским капризом.

— Разумеется.

Он раскрыл папку.

— Георгий Олегович настроен урегулировать ситуацию максимально корректно и с заботой о вас и будущем ребёнке.

Меня чуть не вывернуло.

— С заботой?

— Да. Он предлагает вам и Дмитрию…

— Стоп, — сказала я.

Он поднял глаза.

— Простите?

— Ещё раз назовёте моего ребёнка этим именем — и разговор закончится.

Он удивился искренне.

— Но Георгий Олегович…

— Мне всё равно, что говорит Георгий Олегович. Моего ребёнка так не зовут. И не будет звать.

Тумачов на секунду замялся.

— Прошу прощения. Итак, вам предлагается сохранить за собой квартиру при условии отказа от претензий на бизнес, счета и загородный дом.

Оксана прыснула.

— Щедрость века.

Я смотрела на него.

— А машина?

— Автомобиль остаётся у Георгия Олеговича.

— Счета?

— Часть средств будет перечислена вам единоразово.

— Какая часть?

Он назвал сумму.

Я не сразу поняла, что смеюсь.

Тихо. Холодно. От полного изумления перед чужой наглостью.

— Это даже не половина того, что он потратил на свою любовницу за последние месяцы.

Тумачов медленно закрыл папку.

— Юлиана Сергеевна, я не рекомендую вам строить переговорную позицию на эмоциях и непроверенной информации.

— А я не рекомендую вам приходить ко мне в дом и считать меня дурой.

Он впервые сбился с гладкости.

— У вас есть подтверждения?

— Есть.

Оксана улыбнулась так сладко, что у меня по коже пошёл холод.

— И, если будете особенно вежливы, в суде тоже увидите.

Павел Тумачов посмотрел уже внимательнее. По-настоящему.

— Вы консультировались с адвокатом?

Я не ответила.

Он понял и без ответа.

— Тогда я передам, что вы не готовы к досудебному урегулированию.

— Передайте ещё кое-что, — сказала я. — Пусть Георгий перестанет решать за меня, что для меня корректно и справедливо. Его время в моей жизни закончилось.

Тумачов встал.

— Как скажете.

Он уже дошёл до двери, когда обернулся:

— И всё-таки совет от человека, который видел много разводов: иногда лучше взять то, что дают, чем потом годами воевать за иллюзии.

Я медленно поднялась.

— Это не иллюзии. Это моя жизнь.

Он ушёл.

Как только дверь закрылась, Оксана выдохнула:

— Ненавижу таких.

Я смотрела в одну точку.

— Он уверен, что я испугаюсь.

— А ты?

— Испугалась. Но не того, чего он хотел.

— А чего?

Я повернулась к ней.

— Что, если я снова проглочу.

Оксана подошла и крепко сжала мои плечи.

— Не проглотишь. Я не дам.

Вечером мне позвонил Георгий сам.

На этот раз я взяла трубку.

— Ну? — спросил он сразу. — Зачем цирк с юристом?

— А зачем цирк с предложением?

— Это нормальные условия.

— Для кого? Для мужчины, который хочет вывести активы и оставить жене подачку?

Он тяжело выдохнул.

— Ты опять говоришь чужими словами. Оксана? Твой адвокат? Кто там ещё учит тебя жизни?

— Нет, Георгий. Это мои слова. Просто ты слишком давно меня не слышал, чтобы узнать.

Пауза.

— Ты не понимаешь, во что ввязываешься.

— А ты не понимаешь, что я уже ввязалась в худшее, когда вышла за тебя.

На том конце повисла тишина.

Потом он сказал медленно:

— Хорошо. Раз ты решила идти до конца, не жалуйся потом.

— Я не жалуюсь. Я запоминаю.

— Что это значит?

— Что всё, что ты сейчас делаешь, вернётся тебе. Не через скандал. Через последствия.

Он коротко усмехнулся.

— Звучишь, как мстительная героиня дешёвого сериала.

Я сжала телефон сильнее.

— А ты звучишь, как мужчина, который ещё не понял, что меня больше нельзя запугать.

— Посмотрим.

— Посмотрим.

Я отключилась первой.

Рука дрожала.

Оксана смотрела из кухни.

— Ну?

— Он бесится.

— Прекрасно.

— А я… — я опустилась на стул. — Я, кажется, начинаю дышать этой войной.

Она подошла ближе.

— Это плохо?

Я подумала.

— Нет. Страшно. Но не плохо.

Потому что где-то в глубине, под всеми слезами, под всеми унижениями, под бессонными ночами и тошнотой по утрам во мне рождалась новая женщина.

Та, которая больше не просила.

Та, которая запоминала.

Та, которая умела ждать правильный момент.

И, кажется, именно её Георгий пока ещё не видел.

Глава 8

Неделя прошла как один длинный нерв.

Я почти не выходила из дома. По утрам меня мутило так сильно, что даже запах чая казался нападением. Оксана варила мне жидкую овсянку, ругалась, если я не ела, таскала по врачам, собирала бумаги для Красова и параллельно воевала с салоном, где Рыбина внезапно стала вести себя так, будто это я её предала.

Я не удивлялась.

Предатели всегда особенно обижались, когда их переставали прикрывать.

Георгий не появлялся. Но его присутствие было везде. В пропущенных звонках. В письмах от юриста. В выписках со счетов, которые Красов вытаскивал одну за другой. В фотографиях, которые я всё ещё не могла удалить. В детской, которую мы когда-то сделали для сына, которого потеряли на двенадцатой неделе пять лет назад. Об этой боли Георгий тоже умудрился забыть первым.

Теперь я не забывала ничего.

В пятницу Красов позвонил сам.

— Есть новости.

— Хорошие? — спросила я.

— Для вас — да. Для Георгия Олеговича — не очень.

Он приехал вечером с папкой и ноутбуком. Сел в гостиной, разложил документы.

— Мы нашли ещё один счёт, — сказал он. — Не основной. Но активный. И именно через него шли переводы на аренду квартиры Людмиле Мировой.

Я вскинула голову.

— Мировой?

Красов кивнул.

— Да. Полное имя — Людмила Олеговна Мирова. Вам было известно?

Я медленно перевела взгляд на Оксану.

Она застыла.

— Что? — спросила я. — Ты знала эту фамилию?

Оксана побледнела.

— Мирова…

— Говори.

Она села очень медленно.

— У нас в салоне раньше работала девочка. Администратором. Год назад. Люда Мирова.

У меня в груди что-то оборвалось.

— Та самая?

— Не знаю… Я не видела её фамилию давно. Но… возраст подходит.

Я почувствовала, как по коже побежал ледяной пот.

— То есть она была рядом? Всё это время? Через тебя? Через салон?

Оксана резко замотала головой:

— Я не знала! Клянусь. Она уволилась полгода назад. Сказала, что уходит в маркетинг, что ей предложили хорошее место. Я даже не связала…

Красов внимательно посмотрел на нас обеих.

— Это важно?

Я засмеялась. На грани.

— Важно? Это восхитительно. Мой муж умудрился завести