Вторая жена: цена развода - Мила Александровна Реброва

чувствовала что-то другое. Город по-прежнему был прекрасен, но внутри меня всё перемешалось. Я возвращалась не к чуду, а к самой себе, пытаясь вырваться из тисков прошлого, оторваться от боли, которую оставил Салман.

С тех пор, как я заложила всё, что у нас было, и решила начать новую жизнь, прошло всего несколько дней. И хотя каждый шаг был для меня как маленькая смерть, я знала — у меня нет выбора. Оставаться рядом с ним, в том доме, где каждое воспоминание о нас теперь было разрушено, я просто не могла.

Когда я приехала в Калининград, я сняла маленькую квартиру в старом районе города. Она была скромной, но мне больше и не нужно было. Впервые за долгое время я чувствовала себя спокойно. Здесь не было его. Здесь не было её. Было только моё одиночество, которое стало моим единственным утешением. Я каждый день выходила на балкон, вдыхала этот прохладный воздух, и в нём ощущала что-то знакомое, наверное отголосок того детского счастья, которое у меня когда-то было. Это успокаивало меня, хотя и ненадолго.

Я могла бы научиться жить заново. Но вечером, когда я возвращалась в свою пустую квартиру, меня накрывала волна воспоминаний. Салман. Его предательство. Моя неспособность пережить то, что он выбрал другую. Каждый вечер я проходила по тем же улочкам, где когда-то гуляла с родителями, и пыталась понять, как мне жить дальше.

Я никогда не думала, что окажусь в такой ситуации. В детстве мне казалось, что любовь — это самое главное, что с ней можно пережить всё. Но теперь я знала правду: даже самая сильная любовь не спасёт, если тебя предали.

Я пыталась найти ответы на свои вопросы в этом городе, где когда-то была счастлива. Но даже Калининград, со всей своей магией, не мог мне помочь. Я не была той девочкой, которая верила в чудеса. Чудес больше не было, и каждый шаг вперёд требовал от меня колоссальных усилий.

Мама приехала через неделю. Когда я увидела её, у меня сердце сжалось. Она выглядела усталой, как будто годы внезапно догнали её. Её лицо, всегда такое сильное и выдержанное, казалось теперь немного осунувшимся. Я понимала, что поездка была для неё тяжёлой — она никогда не отличалась крепким здоровьем, да и возраст уже давал о себе знать. И всё же, несмотря на это, она приехала ко мне. Приехала, потому что я её позвала, потому что мне нужна была её поддержка, её присутствие.

Я не хотела брать её с собой сразу, как только уехала из нашего маленького домика. Я знала, что ей нужно время, чтобы всё обдумать, а мне нужно было время, чтобы устроиться. Я нашла квартиру, начала учёбу — поступила на курсы менеджера. Это было нелегко. Каждый день я сталкивалась с новыми вызовами, с новой реальностью, к которой нужно было привыкнуть. Но я понимала: это мой единственный шанс начать новую жизнь. Я училась, искала подработку, старалась, чтобы нам с мамой было на что жить.

Мы с мамой всегда жили скромно. Наш домик был маленьким, простым, но мы любили его. Он был пропитан воспоминаниями, нашими мечтами, нашим прошлым. И теперь, когда я предложила маме сдать его в аренду, чтобы облегчить кредит, я знала, что для неё это будет как предательство. Но выбора не было. Каждый месяц на меня наваливалась непосильная сумма — тридцать тысяч рублей. И мне нужно было найти выход.

— Мама, — начала я осторожно, когда мы сидели за ужином в моей небольшой съёмной квартире. — Если мы сдадим домик, сможем покрыть хотя бы половину кредита. Нам станет легче, понимаешь?

Мама смотрела на меня, её глаза затуманились. Я видела, как она борется с собой, как тяжело ей принять мои слова. Для неё наш дом был не просто местом, где мы жили. Это был последний осколок нашего прошлого, памяти о папе, о тех днях, когда мы ещё были вместе, когда жизнь казалась легче и счастливее.

— Чужие люди в нашем доме? — тихо сказала она, и её голос задрожал. — Лейла, я не смогу это пережить. Этот дом — последнее, что у нас осталось от твоего отца.

Я опустила голову. Я понимала её. Я сама чувствовала ту же боль. Но у меня не было выбора. С каждым месяцем долг нарастал, и если мы не сделаем что-то сейчас, то можем потерять всё. Я не могла позволить себе эту роскошь — держаться за прошлое, когда настоящее рушилось у нас под ногами.

— Я понимаю, мама, — ответила я, стараясь не показать, как сильно это меня задело. — Но мы должны двигаться дальше. Мы сможем выплачивать кредит, если начнём сдавать дом. Я обещаю, что как только закончу учёбу и найду работу, мы всё выплатим. И тогда сможем вернуть его себе.

Мама замолчала. Я видела, как она старается принять этот новый поворот нашей жизни. И мне было больно. Я знала, что для неё дом — это не просто стены и крыша. Это часть её души, её прошлого, которое она не хотела отпускать.

Я продолжила учёбу, каждый день отправлялась на курсы, где нас учили тому, как стать менеджером. Слушая лекции, выполняя задания, я старалась не думать о том, как наша жизнь изменилась. Но каждый вечер, возвращаясь домой, я видела перед собой лицо мамы и понимала: я не могу позволить себе ошибиться. Я должна была сделать всё, чтобы мы справились.

Новая глав

Салман

Я всё-таки решился. Собрался с мыслями, переборол своё гордое упрямство и поехал к Лейле. Я знал, что нужно было дать ей время, и надеялся, что она остынет, что, может быть, ей хватило тех прошедших недель со дня моей женитьбы, чтобы принять моё решение. У меня не было другого выбора — я обязан был продолжить род. Но я ведь не бросил её, я не прогнал её, не лишил уважения. Всё, что я сделал, было ради семьи, ради будущего.

Но когда я подъехал к дому, всё вокруг показалось странно тихим. Я вышел из машины и направился к двери, чувствуя, как внутри у меня растёт беспокойство. Всё выглядело так, как будто никто здесь не жил уже несколько дней. Ворота были закрыты. Я постучал, но никто не открыл. Подождал минуту, постучал снова, уже громче. Всё та же тишина.

— Лейла! — позвал я, всё ещё надеясь, что она внутри, просто не хочет выходить. — Лейла, открой! Нам нужно поговорить!

Ответа не было.

Что-то внутри меня похолодело. Я