Мертвый принц - Лизетт Маршалл

притяжение. Перед глазами не проносилась моя жизнь. Перед глазами проносился Уруз — одиннадцать лет: снова и снова вонзающийся в соломенное чучело на пляже Хьярн, расщепляющий двери своим зачарованным лезвием. Отражающий удары мечей, рассекающий конечности, груди, шеи…

И затем он исчез.

Даже всплеска не было. Лава приняла клинок, поглотила его и остались только я и Беллок, и тишина, пять ножей на моём теле и ноющее, пустое ощущение ампутированной конечности в пустых ножнах у меня на бедре.

— Нет, — прошептала я.

Словно могла всё это отменить.

Словно он мог вернуться ко мне, работа Кьелла, магия Кьелла, любовь Кьелла.

Беллок лишь рассмеялся. Рассмеялся и снова опустил руку, ведя её вниз с насмешливо-изящным движением пальцев к моему бедру.

— Нет… стой! — Я попыталась вырваться, захлёбываясь ещё одним полурыданием, когда его другой кулак снова врезался мне в живот. — Пожалуйста, пожалуйста…

— Теперь ты поёшь так красиво, — промурлыкал он у самой макушки моей головы, и Эваз — стройный, прекрасный Эваз — полетел следом.

Из моего горла вырвался вой, в котором не было ничего человеческого.

— Найтингейл. Вот как ему стоило тебя назвать. — Иса и Каунан в его широкой ладони, бирюза и сердолик сияют в свете огня. Мне нужно было замолчать, нужно было перестать давать ему то, чего он хотел, с каждым следующим ножом, который он уничтожит и всё же я не могла сдержаться, мои срывающиеся, рвущиеся всхлипы вырывались из места, куда разум не мог дотянуться. — Музыка для моих ушей…

Он взмахнул.

Я была слишком оцепенела, чтобы даже попытаться бороться.

Мои драгоценные двойные клинки, лёд и огонь, синий и золотой, исчезли в одно мгновение. Вуньо последовал за ними, почти небрежно брошенный в жадное пламя, такой маленький и такой мощный, десять лет заклинаний, вытесанных на его лезвии…

Последним Беллок вытащил Эйваз из ножен у моего плеча.

— Нет, — выдохнула я.

Во мне не осталось других слов.

Самый последний нож Кьелла. За две недели до его смерти. Чёрная рукоять, клинок, к которому липла тень. Используй его как следует, маленькое чудовище.

— Нет? — задумчиво протянул Беллок.

— Пожалуйста. — Остался всего один. Всё же, это было хоть что-то. — Пожалуйста, дай мне…

Он небрежно покачивал нож между пальцами, ни на мгновение не подводя руку достаточно близко к лезвию, чтобы я могла надеяться, что он случайно порежется и всё закончится. В его голосе звучало лишь развлечение, когда он сказал:

— Кричи на помощь.

Терять было уже нечего.

Дурлейн всё равно бы меня услышал.

Я втянула в горящие лёгкие горячий, едкий воздух и закричала:

— Помогите!

— Пожалуйста, — мягко подсказал Беллок, не двигаясь.

— Пожалуйста! — голос сорвался. — Помогите мне, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

— Умница, Найтингейл, — сказал он и небрежным движением запястья швырнул Эйваз в кратер.

Может быть, я закричала.

Может быть, я ударила ногой.

Мир расплылся в пустых ножнах и кипящей породе. Горизонт накренился. Острый обсидиан разрезал мою кожу, когда Беллок почти швырнул меня вниз — обратно на крутой склон, по которому я поднималась; с закованными руками я прокатилась вниз на несколько футов, прежде чем остановиться, ударившись о зубчатый валун. В голове стучало. На языке стоял вкус крови.

— Уведите её вниз, — услышала я голос брата Аранка, наверняка обращённый к Руку. Он звучал как человек, вынужденный иметь дело с пятном на своих штанах. — Закуйте её. А потом отведите своего дружка к пляжу и идите следить за нашим принцем-убийцей.

Глава 33

Я не знала, сколько времени просидела там, свернувшись вокруг ноющего тела на склоне холма, тупо глядя в беззвёздное ночное небо. Не чувствуя ничего, кроме пустых ножен у бедра, на боку, у плеча. Не видя ничего, кроме стали, тонущей в расплавленном камне.

Пропали.

Сколько раз я проверяла эти ножи?

Разве это не должно было каким-то образом помешать Беллоку уничтожить их так легко?

Я не могла сказать, прошли минуты или часы, когда Джей вихрем влетел обратно на плато утёса; я не следила за луной. Но его писклявый, пронзительный голос невозможно было не узнать в ночной тишине — больше уличный проныра, чем солдат:

— Лорд Беллок! Лорд Беллок, он исчез!

Я напряглась.

Для человека его комплекции Беллок двигался быстро. Он вскочил в одно мгновение, пламя мелькнуло в его широкой ладони.

— Что ты сказал?

— Принц. Дурлейн. — Джей согнулся на тропе, дыхание срывалось писком; должно быть, он бежал вверх по утёсу. — Мы наконец вошли. Осторожно пришлось, понимаете? Одна лошадь всё ещё там, пара сумок тоже, другая лошадь и вся еда пропали. Принца нет. Он, должно быть, удрал, пока мы тащили её на вулкан.

Удрал.

Нет.

Он бы не стал. Не стал бы.

Я уставилась на двух мужчин передо мной, не слыша ни слова из поспешного допроса Беллока; что-то чёрное, ледяное прорезало сквозь тупую боль и шок.

А стал бы?

Он вытащил меня из воды Свалы. Он вырвал меня из тёмной, мёртвой ямы предательства Ларка. Я даже не допускала мысли, что он хотя бы не попытается меня спасти, пока Беллок выбивал из меня воздух, настолько это было для меня само собой разумеющимся, что я даже не осознавала, что это всего лишь предположение… но были ли у меня причины быть в этом так отчаянно уверенной?

«Не делай вид, будто мы дружелюбны».

Чёрт.

Я была ему нужна. Это да, единственный полезный факт, на котором держалась наша сделка. Но он также ранил меня в нашем последнем разговоре, холодно и намеренно и не раз говорил, что никогда не выберет меня вместо собственных интересов. Если он услышал или увидел достаточно, чтобы понять, что его узнали как сына Варраулиса, как убийцу Полы…

О, милосердные боги.

Он должен был понимать, что с ним сделает Беллок.

И его лошади не было.

Осознание накрыло меня, как ванна с ледяной водой, что он, возможно, уже в получасе отсюда, загоняет Смадж до изнеможения, лишь бы уйти от последствий своих собственных проклятых поступков. Что птицы никогда его не догонят, пока тащат за собой пленницу. Что он может укрыться в Доме Рассвета, как делал это годами, среди тёплых постелей и изобилия еды и я больше никогда не увижу его.

Что я могу остаться одна.

Обсидиановые холмы возвышались надо мной, море тянулось в ночь впереди и я могла оказаться совершенно, безнадёжно одна.

В любую минуту я ожидала, что Беллок привяжет меня к седлу и начнёт долгий путь обратно к горе Эстиэн — без более впечатляющего трофея в виде воскресшего принца в цепях, но всё же