Ты принадлежишь мне - Ноэми Конте

подрочить его. Мои пальцы обхватывают его, я совершаю небольшие движения по всей длине, надеясь успокоить его немного. Руби трётся так сильно, что мои движения становятся бесполезными. Улыбаясь, я отступаю, чтобы сказать:

— Мне это снится, или ты трахаешь мой рот?

Её грудь вздымается, губы приоткрываются.

— Заткнись, Кейд, — процедила она сквозь зубы.

Прищурив веки, я угрожаю ей:

— Не разговаривай со мной в таком тоне…

Она хихикает, усиливая давление на моё лицо, пытаясь помешать мне дышать, я убеждён в этом. Используя свою свободную руку, я обхватываю её бедро и резко отодвигаю её таз назад:

— По твоему это смешно? — Спрашиваю я, выгибая бровь.

И, очевидно, да. Эта сучка меня совсем не боится.

— Ты меня больше не пугаешь... — простонала Руби.

Не дожидаясь, она снова заставляет меня зарыться лицом в ложбинку её бёдер.

Я хватаю её вторую ногу и кладу на другое плечо. Как только Руби балансирует на мне, я подношу одну руку к её ложбинке и засовываю в неё безымянный и средний пальцы, которыми страстно проникаю в неё. Затем мой язык шевелится, и я уже чувствую, как она дрожит. Её ногти теперь впиваются в кожу моего затылка. Восхитительная боль. Моя свободная ладонь соединяется с низом её живота, который я с силой сжимаю, пытаясь быстро вызвать её оргазм. Почти сразу она вздрагивает ещё сильнее и жалуется:

— Твою мать, перестань, я собираюсь…

— Кончай!

Её тепло тут же разливается по нижней части моего лица. Я жду, задыхаясь в непосредственной близости от неё, а затем, как только Руби заканчивает, я отрываю её бедра от своих плеч, чтобы выпрямиться, после чего я вынужден поймать её, прежде чем она упадёт. Её веки закрыты, я хватаю её за горло и прижимаю свой твёрдый член к её киске.

— Перестань думать, что тебе больше не нужно меня бояться, потому что, блядь, я уверяю тебя, что ты ошибаешься, — пробормотал я, щекоча своим дыханием её приоткрытые губы.

Её зубы обнажаются передо мной, эта сучка, кажется, всё ещё находит это забавным.

— А если я буду упорствовать, что ты собираешься делать?

Теперь её веки снова открываются, чтобы погрузить черноту её глаз в мои. Я прижимаюсь к ней, проклиная её за то, что она меня так провоцирует. Моя рука сжимает её руку, и я прижимаю её к своему члену.

— Должен ли я напомнить тебе, что я всё ещё твёрд? — Горько возразил я. — И если ты не прекратишь дурачиться, я причиню тебе боль?

Она сглатывает слюну и ещё немного задыхается. Без моей просьбы её пальцы обхватывают меня и начинают дрочить.

— Это прекрасно, потому что я просто хочу, чтобы ты погрузил его в меня так глубоко, как только сможешь, — признается она. — Жёстко, Кейд… Пока у меня не перехватит дыхание от этого.

Моя очередь пыхтеть. У меня есть большой соблазн не доставлять ей этого удовольствия, но, чёрт возьми, ничто не сможет меня облегчить, если я не трахну её сейчас.

— И пожалуйста... перестань заставлять меня ждать.

Возможность, которую она мне здесь предоставляет, идеальна.

— А если я откажусь? — Блефую я.

Яростное шипение прорывается сквозь её губы. Она в двух шагах от того, чтобы обозвать меня, но вместо этого Руби возвращается к своему вызывающему виду.

— У меня есть своя маленькая идея, — улыбается она, слегка отталкивая меня.

Я наклоняю голову и приглашаю её продолжить.

— Я тебя слушаю.

Руби хихикает и провоцирует меня ещё больше.

— Небольшой экскурсии по клубу должно хватить, — начинает она, пожимая плечами. — Мне нужно будет только надеть красивое платье, и тогда менее чем за пять минут я найду член, который трахнет меня так же хорошо, как и ты.

Моё сердце мгновенно начинает биться быстрее, когда она начинает обходить меня стороной.

— Хотя... — хихикает эта сучка, останавливаясь рядом со мной. — Может быть, даже лучше, чем ты.…

Мои пальцы хватают её лицо, чтобы прервать её, и возвращают на её место, то есть к стене. Её голова ударяется о неё, и я прочищаю горло, которое внезапно сжимается:

— Забери назад слова, которые только что сказала, — прорычал я в ярости.

— А если нет?

Моя грудь вздымается, а глаза опускаются в пол. Я выдыхаю, моё терпение на исходе.

— Руби, — потребовал я. — Прекрати это дерьмо…

Мои зубы сжимаются, в двух шагах от того, чтобы треснуть.

— Хорошо, — цокает она, заставляя меня смотреть на неё пальцем у меня под подбородком. — В таком случае я хочу услышать, как ты это скажешь.

Я прищуриваю глаза. Что, чёрт возьми, я должен сказать ей?

— Что я принадлежу тебе? — Спросил я, озадаченный. — Я уже достаточно тебе это повторял…

— Что ты ревнуешь, Кейд, — вызывающе отрезала она. — Я хочу, чтобы ты признался, как сильно ты умираешь от ревности при одной мысли о том, что со мной разговаривает другой мужчина.

Сквозь ресницы я смотрю на неё. Тот факт, что она заставляет меня признаться в этом, меня сильно раздражает, тем более что эта сучка уже знает об этом. Да, я ревнив, собственник и прочая подобная чушь, но, чёрт возьми, необходимость признать это приводит меня в ярость.

— Признайся, что ты сошёл бы с ума, если бы другие губы, кроме твоих, целовали меня.

Ещё более вызывающе, она в очередной раз улыбается, касаясь моего рта кончиками пальцев.

— Или если ко мне прикоснулись бы другие руки, кроме твоих…

Я врезаюсь в её рот, чтобы заглушить это последнее слово, прежде чем оно вылетит у неё изо рта, а затем бесцеремонно хватаю её за ягодицы.

Затем я поднимаю её, прежде чем повернуть. Мои руки обхватывают её спину, которую я сжимаю изо всех сил. Я не перестаю целовать её, желая любой ценой напомнить ей, что она принадлежит только мне, что... никогда никто другой не приблизится к ней.

Мои шаги ведут нас на кухню, и я резко укладываю и переворачиваю её, прижимая животом к мрамору островка. Нетерпеливый, вне себя, я направляю свой член ко входу в её лоно, а затем жестоко погружаюсь глубоко в неё, чтобы трахнуть её, как никогда раньше. Наша кожа шлёпает так сильно, что становится больно, и этот звук ещё больше меня опьяняет.

— Это то, чего ты хочешь, не так ли? — Рычу я, уже запыхавшись. — Сводить меня с ума, чтобы быть уверенной, что я возьму тебя самым жестоким из всех способов… Это то, что ты ищешь, Руби?

Она кричит, её руки тянутся, ища хоть какую-нибудь опору.

— Да... да! — Закричала она своим пронзительным голосом.

Я вздрагиваю, от возбуждения моя