Шлейф сандала - Анна Лерн

— Ты что это удумала дерзить, шалава малолетняя? Научилась дурным словам в домах терпимости, небось? А чему еще тебя обучили, а? Покажешь Григорию Алексеевичу?

Лапин даже не догадывался, что граф уже нашел меня, а посему был таким смелым. На что надеялся? Просто опозорить девицу или все же поиметь выгоду?

— Так что, научили чему, а Оленька? — барон тем временем уже пытался пробраться ко мне в панталоны.

— Конечно научили, ваша милость! — радостно ответила я. Потом шагнула назад и толкнула его, чтобы он слегка потерял равновесие. Затем я согнулась в талии, просунула руки себе между ног и схватила Лапина за лодыжку. — Сейчас продемонстрирую!

Я резко выпрямилась и подняла его ногу на уровень своих глаз. Барон отпустил меня, заваливаясь назад. Он приземлился на пол бедрами, как раз рядом с моими ступнями, что вообще очень удобно для удара пяткой в пах. Что я и сделала.

Лапин взвыл дурным голосом, но мне уже было все равно, ибо мною овладел адреналин. Я зло улыбнулась и сиганула на него своим задом.

Если честно, то это очень опасный прием, потому что может привести к разрыву внутренних органов или перелому грудной клетки. Но я была не настолько крупной, чтобы так искалечить здоровяка-барона.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату ворвался сонный Загорский. Я вовремя успела скатиться со стонущего Лапина, потому что граф склонился над ним и приложил его кулаком в челюсть.

— С тобой все в порядке?! — Павел Васильевич бросился ко мне. — Оленька, дочка!

— Да, со мной все хорошо, — успокоила я графа, улыбаясь от того, что он чуть не задушил меня в свих объятиях… — А вот с бароном, не знаю…

— Да я его пришибу! — Загорский усадил меня на кровать, а сам пихнул Лапина ногой. Тот лишь судорожно вздохнул, но не пришел в себя. — Мерзкий хряк! Ничего… мы с ним еще поговорим. Серьезно поговорим.

— Батюшки святы! — в комнату вбежала Дунька. — А я слышу, кричит кто-то! Спужалася, страсть!

— Скажи мужикам, пускай отнесут барона в самую дальнюю комнату и стерегут его там, — приказал Павел Васильевич. — Пока мы с кладбища не вернемся. Ясно?

— Ясно, ясно ваше сиятельство! — закивала Дунька. — Уже бегу!

Я быстро натянула на себя платье и поправила волосы. Вот это денек! У меня прям настроение поднялось! Хоть дубась каждый день кого-то для душевного удовольствия!

Когда мы спустились вниз, Павлина Трифоновна удивленно уставилась на Загорского. Она смотрела то на него, то на меня и мне казалось, будто я даже слышу ее мысли. Соседка пыталась понять, кем мы друг другу приходимся и скорее всего ее версия была далеко не самой приличной.

— Это наша соседка, Павлина Трифоновна, — представила я ее графу. — А это его сиятельство граф Павел Васильевич Загорский.

— Ваше сиятельство! Очень рада знакомству! Очень! Вы знали Марию Петровну, покойницу нашу?

— Да, мы были знакомы, — граф посмотрел на гроб. — Упокой Господь ее душу.

— Оленька, мне показалось или кричал кто-то? — любопытная соседка заглянула мне в глаза. — Будто бы мужчина…

— Нет, это повариха палец поранила, — ответила я. — Она у нас грубовата. Бывает, ревет как медведица.

Начали съезжаться соседи, и мне пришлось встречать их. Принимать соболезнования, отвечать на вопросы, избегая самых щекотливых. Было очень сложно делать вид, что мы знакомы. Присутствие графа вызывало интерес у всех, но спрашивать в лоб никто не решался, а мы не спешили открывать правду.

* * *

После отпевания в церкви, гроб вынесли вперед ногами под молитву «Трисвятое», закрыли крышкой и заколотили. Его поставили на дроги, которые потащили четыре лошади по грязной дороге в сторону кладбища. Я раздала нищим монеты, и вместе с графом мы пошли следом за процессией.

Начался дождь, превращая все в серое и безликое. На мокрых ветвях каркали вороны, провожая гроб черными безразличными бусинами глаз, а вслед нам несся пьяный голос, будоража душу:

— Гробовы доски стиснули ножки —

Не могу протянути-и-и-и…

Сыра мать-земля к грудям прилегла —

Не могу продохнутии-и-и-и…

Желтые пески сыплются в глазки —

Не проглянути-и-и-и…

Глава 102

Поминальный обед был довольно скромным. Каждый, кто пришел помянуть Марию Петровну, съел три ложки кутьи с добавлением меда и изюма. И только потом все приступили к основной трапезе. На столе стояло блюдо с блинами, густой кисель из овсяной муки и сладкая сыта[28]. Пироги с рыбой, сельдь, жаркое и, конечно же, лапша с птицей.

Собравшиеся старались не задерживаться за столом, и вскоре дом опустел. Лишь Степанида Пантелеймоновна долго удивлялась, что барон уехал, не попрощавшись. Она пересидела всех соседей, надеясь узнать что-то интересное и посмаковать слухи. Но, поняв, что сплетничать с ней никто не собирается, отбыла в недовольстве. Слуги принялись убирать грязную посуду, а мы с Загорским отошли к окну.

— Что с Лапиным? — спросила я у графа, чувствуя облегчение. Мне даже не верилось, что все закончилось. — Мы ведь не можем долго удерживать его взаперти.

— Никто и не собирается удерживать этого слизняка, — на лице Загорского появилось чувство брезгливости. — Я поговорю с ним, и пусть убирается отсюда. Тебе больше незачем с ним встречаться.

Я была совершенно не против. Все-таки хорошо, когда есть возможность переложить на кого-то хоть часть своих проблем.

Павел Васильевич поднялся наверх, и примерно через час раздался звук отъезжающего экипажа. Подойдя к окну, я увидела, как карета барона мчится по аллее, словно за ним гонится сам дьявол. Интересно, что произошло между Лапиным и графом? Мне не терпелось узнать все подробности.

Загорский спустился в гостиную в хорошем расположении духа. В его руке была какая-то бумага, свернутая в трубку, которую он протянул мне.

— Оленька, я выкупил у Лапина все долги твоей мачехи. Теперь он точно не станет претендовать на его возврат из твоего наследства.

— Я даже не знаю, нужно ли оно мне…

Это было чистой правдой. Усадьба Черкасовых вызывала во мне лишь тревогу и беспокойство. Здесь все было чужим. Я ощущала себя гостьей, барахтаясь в чьих-то чужих воспоминаниях. Мое сердце находилось в другом месте.

Своими размышлениями я поделилась с Павлом Васильевичем, на что он сказал:

— Прекрасно понимаю тебя, но ты должна подумать о людях, для которых усадьба является домом. За них ты тоже в ответе. Нужно найти человека, который возьмет на себя управление усадьбой. Со временем ты обязательно примешь правильное решение, как поступить с ней. Но во всем этом есть куда более неприятные моменты,