Фон-барон для Льдинки - Анна Аникина

результатам обеих олимпиад получила право зачисления без вступительных испытаний. То есть, фактически стала студенткой за два месяца до окончания ей школы. Остальные члены команды тоже имели такое право.

Глава 119

На парад в честь Дня победы снова приехали все. Такое событие, когда их мальчики пройдут в строю по Дворцовой площади, невозможно было пропустить.

У Ветровых намечались перемены. Вадима назначили в Главный штаб ВМФ. После прочили Академию Генерального штаба и последующее повышение.

- Я ж говорил, что следующим командующим флотом будет таки Ветров! - Склодовский был явно доволен перспективами мужа старшей внучки, - А там, глядишь, Игоряша наш на флот придёт.

Тори размышляла, что, рядом с Катей в Питере ей будет, возможно, и полегче. И за Вадима, конечно, радостно. Только она-то намечтала себе самостоятельность и взрослую жизнь. А тут старшая сестра и её контроль.

Заметно было, что теперь и Кира Витальевна смотрит на неё несколько иначе. Слава богу, не критически. Потому что всем было известно, что на язык к Кире фон Ратт лучше не попадаться. Ни спорить с ней, ни соревноваться в остроумии не имело никаких шансов на успех. Хотя некоторые одноклассники Тори по недомыслию пробовали.

Сейчас они стояли рядом и гордились одним и тем же человеком. Алексом фон Раттом, чеканящим шаг в строю нахимовцев.

Виктория хорошо разглядела Игоря плечом к плечу с Алексом. За полтора года он стал ей настоящим старшим братом. Поддержкой, опорой, другом. Она точно знала, что Игорь их с Алексом ангел-хранитель.

Получается, тысячу раз права была мама, привезя её в Россию. У неё была здесь семья. Не название, не формальность. И даже не кровное родство. Кто она тёте Лёле? Кто она бабушкам Миле и Лене или дедушкам Вове и Жене? Кому-то постороннему и не объяснить.

И всё же это день запомнился всем не парадом и не салютом. Самое главное, что запомнила Тори - это взгляд Алекса прямо на неё после главного события дня. Долгий. Волнующий. И обещающий, что ей не стоит завидовать сейчас Нике Ларионовой.

Сразу после парада ребята "коробкой" ушли в сторону набережной. Известно было, что их отпустят возле автобусов. С трибун гости выдвинулись навстречу. Прошли с другой стороны площади, чтобы срезать путь. Строй нахимовцев как раз было видно. Они почему-то притормозили движение. Словно кого-то ждали.

Ника в это момент схватила за одну руку Тори, а за другую - свою двойняшку Лику. Ладони у неё были горячие. Нику потряхивало.

- Никита сказал мне стоять здесь, - остановилась она как вкопанная на тротуаре недалеко от моста.

- Может, пойдём поближе к нашим? - позвала их Катя.

- Никита сказал ждать здесь! - Ника не сдвинулась ни на шаг.

Тут строй нахимовцев снова двинулся в их сторону. Практически рядом вся "коробка" остановилась.

- Три-четыре! - скомандовал один из офицеров и широко улыбнулся.

"Ве-ро-ника!" - проскандировали нахимовцы.

- Я тут! - подпрыгнула Ника в толпе.

В первой шеренге стоял Никита. Он сделал несколько шагов вперёд к тротуару. Тори с Ликой через толпу выпихнули Нику вперёд. Комиссаров достал из кармана коробочку и встал на одно колено.

- Выйдешь за меня?

Ника ахнула. Кивнула. Расплакалась.

- Она сказала "да"! - прокричала Лика, перекрикивая гудящую как улей толпу.

Троекратное "Ур-ра!" прогремело над набережной. Нахимовцы и их командиры приветствовали Никиту Комиссарова и его невесту. Никита обнял и поцеловал Нику. Вернулся бегом на своё место. И строй нахимовцев продолжил своё движение.

- Ах, ты ж... Позер! Алла! Ты видела? Муж! Он ещё Нахимовское не закончил! Моряк с печки бряк. От камбуза до гальюна ходил! Наглец какой! Я ему пообрываю... - Тори ясно слышала голос Юры Бодровского.

- Юрик! А ну, выключи капраза немедленно! - это Людмила Викторовна Склодовская вмешалась, - Один адмирал, помнится, тоже бушевал, - она посмотрела сначала на мужа, а потом на Вадима, - Все шторма заканчиваются.