Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Полагаю, у вас были разные взгляды и твое будущее?

— Можно и так сказать. Отец полагал, что я получу какую-нибудь серьезную профессию и буду много пахать, чтобы зарабатывать приличные деньги.

— Ну а ты что?

— А я… А я и сам не знал, чего хотел! — Эдвард резко проводит рукой по волосам. — И до сих пор не знаю, чем хочу заниматься. Да и я не думаю об этом. Меня больше волнует то, где достать деньги и не сдохнуть от голода через неделю или две.

— То есть, ты так и собрался всю жизнь работать за гроши и заниматься тем, от чего тебя тошнит?

— А что поделать, приятель? К тому же, все так живут! Мало кто находит себе занятие по душе и зарабатывает на нем миллионы! Сомневаюсь, что все прямо-таки мечтают работать кассирами, курьерами, грузчиками или уборщиками. Но им приходиться, потому что у них нет выбора.

— Но ведь некоторые люди работают на нелюбимой работе и умудряются находить время на свои увлечения. Кто-то даже монетизирует их.

— Увы, но с музыкой у меня ничего не получится. Чтобы стать певцом, надо как минимум быть знакомым с нужными людьми. Да и неплохо бы получить музыкальное образование.

— У многих певцов его нет, но из них все равно выходят прекрасные артисты.

— Нет, Терренс, о карьере музыканта я даже не смею мечтать.

— Необязательно становиться певцом. Можно ведь работать на студии звукозаписи и помогать артистам записывать собственные треки.

— Спасибо за предложение, но нет.

— Ладно, как хочешь. Мое дело – предложить. А ты уже сам решай, надо оно тебе или нет.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Эдвард и Терренс выпивают немного напитка из только что принесенных стаканов.

— Ладно, раз ты говоришь, что не очень похож на отца, то что насчет его детей от второй жены? — интересуется Терренс. — Они-то похожи на него? Или тоже пошли в мать?

— Как ни странно, но эти ребята тоже мало что взяли от отца, — отвечает Эдвард. — Не знаю… Разве что некоторые черты лица…

— Ясно. А чем они увлекаются?

— Начинают проявлять интерес к работе своих отца и матери. Говорят, что хотели бы попробовать поработать с ними, когда вырастут.

— Знаешь… Иногда мне так хочется, чтобы я вообще не был похож на отца, с которым меня постоянно сравнивают. Порой это происходит настолько часто, что я начинаю беситься. Мама постоянно мне об этом напоминает. И невольно порождает во мне все большую ненависть к этому человеку.

— Понимаю.

— Эй, а почему ты хотел уйти именно в восемнадцать лет? Почему не раньше или позже?

— До этого я еще долго не решался все бросить. Боялся, что не смогу выжить, оставшись без крыши над головой. Но поскольку мои конфликты с отцом и братьями стали просто невыносимыми, я реально на все плюнул. Я был готов жить хоть на улице, лишь бы не оставаться в доме с человеком, который никогда не хотел моего рождения.

— Так или иначе я реально тебе сочувствую. Мне жаль, что тебе пришлось столкнуться с таким отношением к себе.

— Спасибо, но теперь уже нет смысла об этом говорить. И я считаю решение свалить из дома одним из лучших в своей жизни. Да, порой мне грустно и одиноко, но я ни о чем не жалею и живу так, как мне нравится. Делаю что хочу, не спрашивая ничье мнение. Я уже не мальчик и имею на то право.

— Иногда во время конфликтов с матерью в подростковом возрасте я грозился, что сбегу из дома. Что она меня больше никогда не увидит. Но до реального побега дело никогда не доходило. Я мог всего лишь болтаться где-нибудь в городе с друзьями допоздна, а потом все равно возвращался домой. И мирился с ней. Признавал, что был в чем-то неправ.

— Думаю, это нормально в таком возрасте, — скромно улыбается Эдвард.

— Мама всегда любила меня всем сердцем и была готова пожертвовать чем угодно, чтобы мне было хорошо. Несмотря на конфликты, мы в целом жили очень хорошо и в тяжелые моменты находили утешение друг к друга. Я приходил к ней, когда мне было плохо, а она делилась своими переживаниями.

— Понимаю.

— Мама всегда оставалась для меня близким человеком. У меня нет никого роднее и любимее нее. Если бы не материнская поддержка и забота, я бы не смог добиться всего, чего смог добиться за годы своей жизни. — Терренс отпивает немного напитка из своего стакана. — Она долгое время была моей мощнейшей мотивацией. Именно ради нее я и решил сниматься в кино. И отдавал большую часть заработанных денег ей. Я с детства мечтал найти хорошую работу, зарабатывать много денег и сделать все, чтобы моя мама ни в чем не нуждалась.

— Кстати, а она знает о твоем конфликте с Ракель? — уточняет Эдвард.

— Знает . Но она не отвернулась от меня, когда мне пришлось признаться в том, что я сделал.

— Правда?

— Узнав, что произошло между мной и Ракель, многие мои друзья отвернулись от меня, посчитав меня мерзким ублюдком. Мол, если один раз поднял руку на девушку, то буду делать это всегда. Никто не захотел слушать мои оправдания… Никто, кроме матери… Да, она осудила меня и была сильно разочарована во мне. Но мать не бросила меня. И делала все, что могла, чтобы как-то помочь мне. Долгое время она была единственной, кто был на моей стороне. Ну а сейчас на моей стороне еще и вы с Наталией. И может быть, тетя Ракель.

— Уверен, что еще не все потеряно, — скромно улыбается Эдвард. — Однажды твои друзья поймут, что ты этого не хотел, и снова начнут общаться с тобой. Поймут, что ты не сделал ничего плохого конкретно им, а твой конфликт с Ракель – это исключительно ваше дело.