Исмея. Все могут короли - Кейт Андерсенн

Первое орботто. Здание Оперы города Стольного.

Перед премьерой вечно суета, и зал забит битком, а в этом году — и подавно. Конечно, кроме имперской ложа в боковом балкончике — Ис предпочитает видеть сцену близко, а не прямо, да и подобострастный Гаррик Тенор учитывает этот момент в каждой постановке. Да и соседство она не любит — хватает его в ежедневной рутине.

Бельэтаж заняла элита: в восточной ложе мерчевильские сенаторы во главе с канцлером Альваром; к ним присоединился эрл Урсурс, который посол с племянницей Оларией. Зато всего за перегородкой, в центральной, расположился прибывший в свите короля Аяна Урсурс номер два, который тополец по убеждениям, посол Дарек Оак и принцесса Тангары Лира. Барти о ней выведать ничего в Тополе не удалось, принцесса держалась безукоризненно и нейтрально, как в Затерянной столице, так и на премьере. Ис надеялась поговорить с ней в ближайшие дни — о Тангаре она знала возмутительно мало. Аян Двенадцатый обещание приехать, конечно, сдержал, но идти в Оперу отказался наотрез, сказавшись на нелюбовь к шуму и толпе, ссылаясь на пункт договора, который говорил о дне Благодарения, а тот второго орботто, а не первого, так что отстаньте все. Закрылся в отведенных ему покоях дворца Чудесного Источника, и Жек Обри в качестве стажировки за ним присматривает, чтобы ничего не учудил — завтра, как никак, бал на весь материк и гуляния в городе.

Западную ложу заняли оба Блэквинга — Барти торжественно прибыл и потерял челюсть при виде изысканной Коры Мельварн в длинном платье. Которая подхватила его под локоток и проскользнула в ложу, как ни в чем ни бывало.

Галатея Рамер, Иери с Лионом, Фрида Блэк, прибывший под надзором Квиллы Мель Флик и красотка Льериель расположились в ложах бенуара, наискосок от ложи Исмеи. И видно им будет хорошо — не на что будет жаловаться — и она их не увидит-не услышит, хоть на время представления…

Тиль и Чак влезли на балкон и не отсвечивали. Договорились о посиделках после премьеры. Четыре месяца не виделись поди. Ис искренне соскучилась по сестре — сама от себя не ожидала. Хотя дипломатических и прогрессивных вопросов тоже накопилось немало, да еще и эти оба такие торжественные и таинственные… Но сегодня — только чай, сладости и болтовня. Ничего серьезного, ни-ни. Торжественное обговорить и таинственное можно, только если скоро в Империи будет третий Сваль.

Видящий, хватило одного тысячу лет назад. До сих пор разгребаем.

И он Видящий и есть, тьфу. Привычка сиренова.

Медленно погас свет мигмаров и ларипетры на той самой люстре, что однажды чуть не упала в этот зал. Ис даже отыскала Кастеллета на галерке на всякий случай. Он теперь наместник, советник и законопослушный человек, но осадочек есть осадочек…

И заиграл оркестр в яме. Началось. Где-то раздались возбужденные детские шепотки — эх, все же слышно…

Ис откинулась на спинку кресла, устало прикрывая глаза. Названия нового шедевра Гаррика так и не объявили, но это не главное. На три часа забыть о троне и просто послушать музыку и песни.

Восхищенный приглушенный ах означал, что те, кто впервые пришли в Оперу Стольного, не ожидали поднимающегося вверх занавеса. Ис подалась вперед — все же интересно, что за историю они расскажут на сей раз?..

Где-то перехватило горло. Это… это ведь Переулок Теней в Мирахане! Она даже затравленно метнулась взглядом к восточной ложе бельэтажа, надеясь отыскать в темноте Барти и увериться, что это только сцена из оперы…

— Далеко-далеко за горами, в стране у моря, называемого Зеркальным, жил принц.

Текст пафосно читал бесталанный дедок с красным носом, который неизменно появляется в мелких ролях каждого представления. Кажется, это старый сосед Вайдов, еще Фарр ей говорил когда-то.

— Принц любил жизнь больше всего на свете, а дворец — не очень, — продолжал высокопарную речь дедок. — Он мечтал сбежать в поисках приключений, но с одной стороны путь ему преграждали высо-окие горы, а с другой — море, в котором жили драконы.

Ис закрыла лицо ладонью.

— Врьет и нье краснейет, — прошептали у нее над ухом, и Ис едва не завизжала на весь зал, когда подпрыгнула от неожиданности. В ложе ведь никого…

— Я ньикогда нье планьировал сбьежать, — сказал прямо в лицо ей король Миразан.

Она тихо ахнула, выдыхая прямо ему в лицо.

Он взял ее щеки в ладони, нежно посмотрел — свет со сцены не позволял различить слишком много, но зеленые глаза и тьма скрыть была не в силах.

— Встречайте! «Принц, которого проглотил дракон»!

Зал взорвался аплодисментами, но в глубине имперской ложи первый акт, полный песен, благополучно пропустили за пустячными разговорами и прочими приятностями давно не видевшихся влюбленных.

— Ты что ж, в отпуск приехал?

— Неа, я такой ерюндой нье интьересуюсь.

— А какой же не-ерундой ты интересуешься?

— Женьитьбой на Исми, — он потянулся ее поцеловать, но Ис с ужасом уперлась в грудь на голову сверзившегося жениха:

— Женитьбой?! Это же тебе не чаю выпить! И даже… не мазилку смешать…

Он тихо и глупо смеялся, пытаясь все же ее обнять. Скучал. И она скучала, но нельзя же так! Только было остепенился, перестал на эмоциях лезть, и тут — заходит к ней в ложу и говорит: я заехал жениться! Да тут на дно к сиренам бросить будет мало!

— А почьему? — он дотянулся до макушки носом и потерся.

Ис выпустила воздух через зубы. Она сейчас размякнет и все…, а ведь завтра важнейший праздник в году, даже важнее дня рождения Империи, надо быть собранной, а он… дисциплину, как всегда, с пол-пинка… То-то с сеньорией не добился успеха, даже с поддержкой Кастеллета. Дурья башка.

Она сняла корону и ткнула ему в грудь, чтобы хоть как-то отрезвить. Терпеливо начала раскладывать по полочкам:

— Имперская свадьба — важное событие, которому нужно найти подходящее место в календаре мероприятий. Я уже молчу об организации, бюджете, приглашениях… Расстановке сил охраны и союзников. У меня до осени уже все запланировано, до последней минуты и бубрика, и…

Тогда Мир расхохотался. Тихо, в пределах ложи, будто шепотом тоже можно. Щелкнул ее по носу, презрев все преграды. А она оказалась смята к стенке, вплотную к его неприлично веселому взгляду.

Как всегда. Элинтир горбатого не исправит.

На сцене юношеский голос страстно вещал, прыгая с ноты на ноту:

Ветер спрашивает:

какая дорога верная?

Я не знаю.

Но не