Красные вина зеленые - Су Та

отношений, но дата показывает, что это было полгода назад. Разве они не были вместе еще до поступления в университет? Значит, через два года отношений Ся Дэн не любит Ю Фэна и клянется, что если у нее появятся чувства к нему, то она готова тяжести таскать? Многие в Сиао знают, что у Ся Дэн анемия – для нее это смертельная клятва. Это же ужасно. Ю Фэн, беги от нее быстрее! Бедный парень, вот не повезло».

«Теперь все зависит от реакции Ю Фэна. Если останется с Ся Дэн, значит, эта шалава и подкаблучник стоят друг друга. Видимо, главное – красивое лицо да деньги. Даже такой парень, как Ю Фэн, ничего не может поделать? Все равно будет ее собачонкой. Думала, у Ю Фэна есть принципы, думала, он человек с будущим, а оказалось – любит красивых да на халяву жить. Разочарована».

Конечно, были и комментарии в защиту Ся Дэн, сомневающиеся в подлинности записи. Большинство рассуждало здраво, но Ся Дэн видела только негатив.

Видимо, из-за переизбытка негативных эмоций ее слегка затошнило. Боль скапливалась в желудке, вызывая сильное отвращение к нетронутой еде. Она подняла голову и посмотрела на Ю Фэна. Тот был поглощен жалобами на платформы, сохранял скриншоты как доказательства и рассылал их в учебные заведения комментаторов. Он был слишком сосредоточен и не заметил ее взгляда.

Ся Дэн смотрела на его нахмуренный лоб, а в голове звучали только что прочитанные комментарии.

Когда Ю Фэн наконец закончил и поднял глаза, Ся Дэн уже казалась спокойной. Однако любовь, видимо, связала их души – несмотря на маску невозмутимости, он почувствовал ее боль.

Ю Фэн нахмурился, сердце закололо от жалости. Обойдя стол, он сел рядом, но не обнял ее и не заговорил – сейчас она вряд ли хотела прикосновений. Ся Дэн сидела как деревянная, ее сердцу становилось все больнее.

Будь она на месте Ю Фэна, то не расстроилась бы, услышав старую запись с такими жестокими словами. Но он – не она. Что же он чувствует сейчас? Как же ему сейчас должно быть больно…

В ресторане играла радостная музыка, но Ся Дэн и Ю Фэн будто находились в другом измерении, их словно окутал вакуум.

Спустя долгое время Ся Дэн подняла глаза и объяснила:

– Тогда я никак не могла сложить фрагменты головоломки, напилась. Мои соседки болтали, включили диктофон, а я произнесла ту фразу – так и появилась эта запись.

Ю Фэн по голосу в записи понял, что это было в тот день, когда она напилась, – тот же день, когда они случайно наткнулись на встречу одноклассников. Он помнил, как она выглядела тогда, как он воспользовался моментом и поцеловал ее.

Ся Дэн быстро добавила:

– Прости.

За то, что из-за меня тебя тоже оскорбляют.

– Желудку уже лучше? – спросил Ю Фэн.

Ся Дэн подняла голову. Он догадался, что у нее разболелся живот.

По ее реакции он понял, что ей стало легче, и крепко обнял ее.

Ся Дэн вдруг почувствовала зияющую пустоту в сердце. Раньше она могла все делать одна, но после того, как встретила Ю Фэна, который понимает ее эмоции, заботится о ее состоянии, словно впала в зависимость. Чем дальше, тем меньше ей хотелось быть одной.

– Надо выбрать самые неприятные комментарии – подадим в суд. Ты выберешь или я?

– Я. – Ся Дэн оторвалась от его груди.

– Хорошо. Составишь список?

Ся Дэн не знала, намеренно ли он так сказал, но ее подавленность немного рассеялась, и голос уже не звучал ледяным:

– Составлю.

Днем Ся Дэн вернулась в университет за вещами. Чэнчэн и Шу Хэ специально ждали ее у южных ворот. Увидев их, она ничего не сказала, просто прошла в общежитие.

Когда все трое оказались в комнате, Ся Дэн принялась собирать книги, а Шу Хэ тыкала Чэнчэн в бок. Через десять минут та наконец набралась смелости:

– Дэн, прости за запись… Я узнала, что ее слил мой… вернее, уже бывший парень. Он попросил Линь Утун из нашего факультета выложить ее везде от моего имени…

Ся Дэн продолжала собирать вещи. Раньше она тоже не всегда отвечала им, но сегодняшнее молчание особенно пугало. Шу Хэ боялась подойти – в обычное время можно было бы подшутить, но сейчас шутки были неуместны.

Чэнчэн, видя это, поняла, что ей ничего не исправить, и, собравшись, твердо сказала:

– Ся Дэн, прости! Я знаю, что доставила тебе много хлопот. Что сделано, то сделано, мои попытки исправить уже ничего не изменят. Но я искренне прошу прощения.

Ся Дэн сложила книги в сумку, собралась уходить и сообщила им:

– Я выписываюсь из общежития.

Чэнчэн и Шу Хэ вдруг стало очень больно – разве такое бывает не только в любви?

Ся Дэн взяла сумку, подошла к двери, открыла ее и перед уходом добавила:

– Если захотите поесть вместе – пишите. – И вышла из комнаты.

Чэнчэн и Шу Хэ застыли, затем медленно повернулись друг к другу.

– Она сказала… что мы можем звать ее на обед? – неуверенно проговорила Шу Хэ.

Чэнчэн, уверенная, что так и было, наконец перестала тревожиться.

– Да.

– Я уж думала, что и дружбе конец, и совместным сборищам тоже… почти заплакала. – Шу Хэ обняла Чэнчэн, не в силах сдержать сентиментальность. – Если подумать, мы всегда ее только использовали…

Просили заступиться, звали на помощь, просили решать их проблемы, разбираться с последствиями…

Чэнчэн выглядела спокойной, но лишь внешне – внутри ее сердце тоже дрожало. Слова Ся Дэн тронули ее до глубины души, в тот момент ей страшно хотелось расплакаться.

Хорошо, что они не потеряли ее. Ся Дэн всегда занимала особое место в их сердцах. Возможно, она и сама это знала, поэтому позволила подругам оставить ее там – даже после этого случая не оборвала все контакты, не сожгла мосты.

Вот и хорошо.

Пусть так и будет.

Ся Дэн села в машину, хотела позвонить Ю Фэну, сказать, что собрала вещи и сначала заедет домой одна, но тут раздался звонок с незнакомого номера. В первый раз она сбросила, во второй – ответила.

Хан Цзяцы приглашала ее на обед.

– Не могу, – отказалась Ся Дэн.

– Ты относишься ко мне с предубеждением.

– Ты преувеличиваешь. Не существует закона, обязывающего соглашаться на приглашения незнакомцев.

Хан Цзяцы рассмеялась.

– Раньше я действительно предвзято к тебе относилась. Думала, все богатые наследницы – мямли, неспособные жестко ответить.

– Что-то еще?

– Да ладно тебе, приходи. Хочешь, я за тобой заеду?

Ся Дэн уже хотела положить трубку.

Хан Цзяцы,