Моя вина. Трилогия в одном томе - Мерседес Рон

Ноа ответила мне.

Хранить что-то в своем сердце, чтобы помнить тебя, было бы признанием, что я могу тебя забыть.

Я закатил глаза и отправил ей новое сообщение.

Может, еще процитируешь Шекспира, чтобы поболтать со мной? Как тебе такая идея?

Через секунду на экране появились три точки. Ноа печатала. У меня внутри разлилось тепло, которое я чувствовал только тогда, когда дело касалось Веснушки.

Я здесь только два часа, но уже впитала всю культуру этой страны, и если тебе не нравятся мои романтические сообщения, я перестану их отправлять, дурак.

Послание сопровождала куча сердитых смайликов. Я усмехнулся и начал набирать ответ.

Я дам тебе кое-что более ценное, чем романтические сообщения, когда ты вернешься из поездки. Ни один мертвый писатель не понадобится. Мы с тобой сами – поэзия и любовь.

Я и понятия не имел, как прожить без Ноа еще несколько недель.

Наутро я встал пораньше и принял душ, пытаясь хорошо выглядеть при встрече с сестренкой. Я заберу ее, привезу сюда и вместе с Лионом решу, что делать.

Наконец я покинул туристическую зону этого сумасшедшего города и вскоре добрался до богатенького района, где жила моя мать. Вылез из машины и надел солнцезащитные очки, сожалея о выпитом накануне алкоголе. Я совсем расклеился, а ведь мне следовало держать себя в руках и быть уверенным в том, что жизнь не подкинет мне никаких неприятных сюрпризов, поэтому, когда я увидел женщину, которая держала Мэдди за руку и направлялась ко мне, пришлось несколько раз глубоко вздохнуть и напомнить себе о главном.

Мэдисон – шестилетняя девочка, не стоит прятаться в машине и уезжать без оглядки.

Но высокая светловолосая женщина была моей матерью и последним человеком, которого мне хотелось видеть.

– Ник! – крикнула сестренка, отпуская руку матери и бросаясь ко мне.

Я приложил все усилия, но не подал виду, что от ее пронзительного крика (а его может издавать только Мэдисон) у меня едва не заложило уши. Как только малышка приблизилась ко мне, я взял ее руки.

– Здравствуй, принцесса! – поздоровался я, обняв ее и не обращая внимания на мать, которая остановилась рядом.

– Привет, Николас, – сказала мать робко, но держась прямо, как всегда. Она не слишком изменилась с тех пор, как я видел ее в последний раз, около восьми месяцев назад, когда она и ее муженек недосмотрели за дочерью, и Мэдди угодила в больницу из-за диабетического кетоацидоза.

– Что ты здесь делаешь? – прошипел я, осторожно опуская Мэдди на землю.

Моя сестренка тут же встала между нами, схватив мою ладонь и потянувшись к матери.

– Наконец-то мы втроем! – воскликнула Мэдди, полная иллюзий.

Не знаю, сколько раз сестра умоляла меня приехать в гости, сколько раз настаивала на том, чтобы я поиграл вместе с ней в детской. Она приглашала меня на любые праздники. У всех просьб была одна цель: чтобы мы с матерью находились в одном помещении.

– Я хотела поговорить с тобой, – ответила мать, напрягаясь, но стараясь не подать виду.

Я смерил ее взглядом. Она была превосходно одета, короткие светлые волосы увенчивала нелепая диадема или нечто в этом роде. Мать была такой же, как все женщины, которые окружали меня сызмальства, а их я ненавидел и презирал за то, что они были такими примитивными. Благодаря ее внешности любые мужчины, которых она когда-либо встречала, относились к ней как к пчелиной матке: боготворили и хотели трахнуть.

– Ничто из того, что ты хочешь сказать, меня не интересует, – процедил я, стараясь, чтобы она не заметила, как сильно меня влекло к ней и одновременно было неприятно ее видеть.

Воспоминания о детстве пронзали разум: мама укладывала меня спать и защищала от отца, пекла мне блинчики по воскресеньям… но эти воспоминания быстро сменили другие, которые я никогда не желал возрождать.

– Пожалуйста, Ник… я…

– Ник! – прервала ее Мэдисон. – Мама хочет поехать с нами, правда! Она мне сказала.

Я посмотрел на мать, на эту светловолосую женщину, и, думаю, взгляд, который я кинул на нее, внушил ей страх, потому что она поспешила возразить:

– Мэдисон, лучше вы поедете вдвоем, а мне нужно в салон красоты, милая. Увидимся вечером. – Она наклонилась, чтобы поцеловать дочь в макушку.

Мне было странно видеть ее отношение к Мэдди. Полагаю, часть меня ожидала, что мать будет холодна или просто равнодушна, что угодно… но меня озадачивала та нежность, которую она проявляла по отношению к девочке.

Мать могла быть милой, но и стервой тоже.

Мэдди промолчала и посмотрела на нас. Я хотел убраться отсюда как можно скорее, мне пришлось призвать все самообладание, когда мать сделала шаг вперед и чмокнула меня в щеку. Что она себе позволяет? Что еще задумала?

– Береги себя, Николас, – сказала она, развернулась и удалилась.

Я больше не уделил ей ни секунды. Присел перед сестренкой на корточки и расплылся в улыбке.

– Каким китайским пыткам ты меня сегодня подвергнешь, принцесса? – спросил я, заключив ее в объятия и сажая на плечо.

Мэдди захихикала, и вся тоска, которая только что переполняла мою душу, бесследно исчезла. Со мной сестренка никогда не будет грустить, мысленно пообещал я себе, вспомнив, что подумал то же самое много лет назад, когда впервые увидел ее.

Лион ждал нас у дверей отеля, и у парня явно было такое же сильное похмелье, как и у меня: я не мог не расхохотаться, когда Мэдди бросилась обнимать его и что-то верещать адски пронзительным голосом.

Лион сгреб ее в охапку и перевернул вниз головой. Я смеялся, а сестренка завопила как одержимая. Только безумцу могло прийти в голову оставить малышку двум варварам вроде Лиона и меня.

– Куда отправимся, мисс? – спросил Лион, аккуратно поставив на землю маленького монстра с огромными голубыми глазами и светло-золотистыми волосами.

Мэдди взволнованно озиралась по сторонам и поглядывала на меня. Она никак не могла решить, что ей хочется. Наши возможности были безграничны, мы ведь в мировой столице веселья.

– Можно посмотреть на акул? – воскликнула она, прыгая на одном месте.

Я вздохнул.

– Опять? Мы уже тысячу раз туда ходили!

Тем не менее