Исмея. Все могут короли - Катришка Трям (Кейт Андерсенн)

последнее словосочетание она как бы невзначай наступила Миру на туфлю. Ага! Поморщился! Туфля с золотыми нитями по-прежнему мягкая, а ее каблук не слабого характера. — Планирую обойти все заведения Стольного.

Руззи кивнула в полном замешательстве и едва не рассыпала печенье из огромной прозрачной вазы с искусной резьбой прямо на пол. Зазвенел колокольчик над входной дверью: в заведение ввалилась компания буканбуржцев и мерчевилец в обнимку с тем самым актером с Гудру. Состояние новоприбывших ярко свидетельствовало о факте, что им пришло в голову то же самое. И лапшичная — уже не первая в их списке.

Хозяйка лапшичной грустно потопталась рядом, не решаясь оставить столь высокопоставленную гостью.

— Сегодня? — честно ужаснулась Тильда планам младшей сестры.

Она всегда была непредсказуемо взбалмошна, но настолько?!

— Дажье всье? — исподтишка дохнул в ухо Мир. Слегка, а в животе стало слабо.

Ис закусила губу, избегая смотреть на жениха.

— Есть такое слово, — щелкнула она пальцами в воздухе, — Кастеллет, твой дружок ШурИк вечно использует, когда идет в Теноровский трактир. Пить и играть. Как это?..

— «Тусить»? — с готовностью подхватил ее сумасшествие потомок бессмертного Сваля. О, эти озорные огоньки в его глазах говорили, что и он не против.

— Верно. Тусить.

Она хулиганским жестом закинула в рот печеньку. Сирена ее дери. Почему, собственно, нет? Пусть и заявила это назло Миру, но стереть превосходство с его физиономии надо непременно. Надолго.

«Не собачьонка» он! Ха!

— Руззи, не стой над душой, — величаво махнула Исмея рукой. — У тебя новые гости, а мы справимся.

— Ти точно ньичьего нье пьила? — хозяйским жестом приложил ладонь к ее лбу Миразан.

И пыл как-то угас сразу. Будто не хватило поцелуев в ложе. Ну… не хватило. Выставила ведь его в коридор в первый же антракт и заперлась внутри. Так что вы думаете? Он влез в соседнюю ложу, и в темноте попытался перелезть к ней, заявляя, что приехал инкогнито, специально к ней, потому что соскучился, и что она вечно… Едва не сорвался в зал. Добрался таки. Тогда пришлось шикать и делать вид, что ее очень интересует история на сцене.

Ну, почему он такой несносный?!.

— Как раз хочу, а ты мешаешь, — проворчала Ис, дергая головой, и схватила свой чай.

Так и обожглась первым глотком до слез, но лицо удержала: все же, на них и так косились. Конечно, монархи тоже люди, но они должны оставаться элегантными людьми.

Мир засмеялся и подал ей из кармана платок. Ну, что она из себя обиженную строит… С женитьбой все правда сложно, и о чем он пошутил, разбираться будем потом.

Вытерла слезы, тайком втянув ртом прохладного воздуха, и состроила кривую улыбку:

— Как бы там ни было, история вышла жизнеутверждающая, хотя дракон и ходил на трех парах человеческих ног. С оригиналом не сравнить, — все же, камешками в его огород перестать кидаться не выйдет. Пусть гадает — оригинал кого лучше или хуже. Принца или дракона. — Кому из вас пришла идея передать этот спектакль Тенору?

— Ну, а ти как думайешь? — Мир кивнул на Кастеллета, продолжая добро улыбаться. И подбираясь рукой к спинке ее стула.

Ему и разгадывать не надо. Лучше нее самой знает, что имела в виду, даже пусть она сама и не уверена…

Ис усмехнулась. Кастеллет приосанился:

— А какой третий акт! В оригинале ведь принц всего хочет светлого будущего для народа, плывет заключить союз с Тангарой, но его предают, во время сражения он падает в море и там его пожирает красный дракон. И после принц появляется над морем туманным видением в холодные ночи, и жаждет отмщения.

— Бр-р, — изрек Мир, передергивая плечами.

Чего удивляться, что Иери считала его чудищем, а народ сразу сориентировался, когда он появился на дирижабле и был готов тут же восстать.

Одни легенды в Мирахане. Просвещение ему нужно как воздух. Придется Тильде сажать новые розы и собирать новые книги. Это проект величиной в жизнь, а то и в несколько.

— Дракон выдохнул его в другой части света, полной снегов. И там он встретил прекрасную девушку, и она помогла ему победить короля… — продолжал коварный Чак.

Уже в первом и втором акте было ясно, что Льериель не простит. Хотя Даризана не выставили злодеем, но все же он был королем, которого все хотели победить. И ее отцом. И его отцом.

Несмотря на молчание в ложе, она бросала на Мира мимолетные взгляды — как иначе — и его тоже увлекла постановка. И на моментах с королем он каменел. Не то в печаль, не то в ярость, не то в боль. И хотелось его обнять, и сказать что-то хорошее… Но обними — и снова закончится поцелуями ни о чем, а сказать — она так и не придумала ничего.

— Когда льюди ахальи и охальи, я дажье просльезился. Нье думал, што минья тут ждут.

Не думал он. А что она ждет — ничего?!. Ис даже вспыхнула молчаливо, и снова залилась чаем. Надо идти «тусить».

— Не смеши меня, — возразила Миразану Тильда. — Империя только и делает, что ждет тебя. Каждый вечер. На ужин.

Ох, сестрица.

— Прьавда?!

А глаза-то какие круглые! Кроме того, что зеленые до боли в сердце. Ис потянулась за печенькой и пошутила:

— Сначала ты женись, а потом и ужин, и завтрак, и «правда».

— Ужье запьисал в кальендарь. Мьежду посьещьением Тангари и откритием тоннелья Бассов. Подойдьет?

Он еще спрашивает. Да какие календари, хоть здесь и сейчас. Тем не менее — Исмея чинно сложила руки на груди и поинтересовалась:

— А согласием моего отца заручиться не забыл?

Чисто из вредности.

Фрида Блэк волновалась. Она первый раз была на балу. Не как девушка, что танцует в фонтане, не как пробравшийся тайком репортер «Вестника», а как… почти как придворная дама. Гувернантка принцессы Иери Раг-Астельмар. Которая снова куда-то запропастилась, стоило взяться за овощную тарталетку с «мазилкой»!

Кружат сплетни, будто это сама императрица готовила. И что она не раскрывает секрет рецепта никому, даже дворцовому повару. Фрида как раз пыталась распробовать вкус до мелочей, чтобы решить, стоит ли посвящать этому статью и — на тебе, опять двадцать пять.

Это тебе не за новорожденным сыном Теноров присматривать… Фрида угрюмо побрела вдоль столов с угощениями, заглядывая под скатерти. Наверняка своенравная девчонка забралась под стол,