Вознесенная - Паркер Леннокс

— Лодка перевернулась, — Амара уже едва сдерживала смех, — и нашего будущего Принца Смерти нашли висящим вверх тормашками на ивовой ветке. Он запутался в леске, и при нем не было ни единой рыбешки.

Комната взорвалась смехом. Зул тоже смеялся, шутливо качая головой.

— Рыбы явно сговорились против меня.

— Само собой, дорогой, — Нури сочувственно похлопала его по колену. — Твое полное отсутствие навыков тут совершенно ни при чем.

Видя его таким смеющимся, поддразнивающим, совершенно расслабленным, трудно было узнать в нем того холодного и расчетливого бессмертного из Волдариса. Здесь, в кругу семьи, он был просто Зулом.

Игра началась. Тэллер объяснял правила по ходу дела. Я схватывала все на лету, к его немалой досаде, когда мне удалось захватить три его фишки подряд.

— Да у нее талант! — воскликнула Лайла, хлопая в ладоши.

— Новичкам везет, — добродушно проворчал Тэллер.

— Или, может, твои приемы жульничества слишком очевидны, — предположил Зул, за что получил шутливый шлепок от Тэллера.

Час был поздний, и домочадцы начали постепенно расходиться. Лайла пошла проверить ребенка, Амара — готовиться к ранней поездке в соседнюю деревню, а близнецы наконец сдались под напором матери, твердившей, что они засиделись далеко за полночь.

— Мы ложимся. Тебе стоит проводить Тэйс в ее комнату, — предложила Нури, подавляя зевок.

Пожелав нам спокойной ночи, они скрылись в своих спальнях, оставив нас с Зулом одних в полумраке гостиной.

— Доброй ночи, звездочка, — сказал он, провожая меня по коридору.

— И тебе, — ответила я, замирая в дверях. Казалось, нужно сказать что-то еще, но слова не находились. Часть меня хотела потянуться к нему, затащить в свою комнату и продолжить жить в этом сне, который так легко соткала вокруг нас деревня — сне, где можно забыть о последствиях и долге. Другая часть понимала: это лишь все осложнит, окончательно размоет границы, которые и так стали опасно зыбкими.

Зул коротко кивнул, вошел к себе и закрыл дверь, оставив меня наедине с моими мыслями.

Гостевая комната была маленькой, но уютной: узкая кровать, укрытая пестрыми ткаными одеялами, столик с тазом для умывания и окно, выходящее на один из узких каналов. Я умылась, переоделась в простую ночную сорочку, оставленную на постели, и погасила лампу.

Но сон не шел. Я мерила шагами тесную комнату, мысли крутились вокруг событий дня — зловещее предупреждение Херона о Тэтчере, этот нечаянный взгляд на другую жизнь Зула, воспоминание о его прикосновении, которое я никак не могла прогнать.

Я подошла к окну и распахнула его, впуская ночной воздух. В деревне было тихо, окна большинства домов погасли, слышался лишь тихий плеск воды о стенки канала.

Из этого мирного края Испытания казались далеким кошмаром. Волдарис, Костяной шпиль, постоянная угроза — все это будто было в другой жизни. Здесь я почти могла представить себе иной путь, иное будущее.

Но это будущее мне не принадлежало. У меня был долг, клятвы и брат, чья судьба висела на волоске. А у Зула… у Зула были обязанности, которые я даже не могла до конца осознать. Вещи, о которых он мне никогда не расскажет.

Я провела пальцами по подоконнику, чувствуя гладкость старого дерева. Одно дело — желать его тела, в этом я уже призналась себе тогда, когда фактически умоляла его о ласке. Но это… это было другое. Опасное. Казалось, я желаю тех частей его души, на которых у меня нет никакого права.

Я отвернулась от соблазнительных грез, которым не суждено было сбыться, и заставила себя лечь. Засыпая, я поймала себя на надежде, что когда-нибудь Зул снова привезет меня сюда, в это место, где мы оба могли хотя бы на миг притвориться кем-то иным, нежели теми, кем нас сделала судьба.

Погружение



Утро принесло с собой звуки уже проснувшегося дома: детский смех, грохот кухонной утвари, оживленные голоса. Я просыпалась медленно, на мгновение растерявшись в незнакомой комнате, прежде чем вспомнила, где нахожусь. В открытое окно лился солнечный свет, принося с собой запахи свежего хлеба и цветущих лиан.

В конце концов я встала, оделась, плеснула в лицо водой из таза и решилась выйти к остальным. В главной комнате вовсю кипела жизнь: приготовления к завтраку шли полным ходом, дети сновали между взрослыми, а в воздухе лилась та самая певучая речь, которой я не понимала.

— О, она проснулась! — крикнул Тэллер, заметив меня, и приветственно поднял дымящуюся кружку. — А мы уж думали, ты проспишь до заката.

— Простите, — сказала я, внезапно почувствовав неловкость. — Я не знала…

— Он шутит, — Амара возникла рядом и вложила в мои руки теплую кружку. — Утро еще совсем раннее. Пей. Это прояснит голову.

Напиток оказался ароматным и слегка сладковатым, с незнакомыми специями, которые приятно покалывали язык.

— Где Зул? — спросила я, стараясь звучать непринужденно и обводя комнату взглядом.

— Ушел еще до рассвета, — отозвалась Нури, усаживаясь в свое кресло у окна. — Отправился с мужчинами на рыбалку.

Укол разочарования прошил меня насквозь, хотя я и постаралась не задумываться о его причинах.

— Он обещал вернуться к вечернему празднеству, — добавила Амара, явно считав выражение моего лица.

— О, — вырвалось у меня. — Это… хорошо.

Многозначительная улыбка Нури заставила меня вспыхнуть. Я уткнулась в свою кружку, делая вид, что ничего не заметила.

День прошел в приятной суете подготовки к празднику солнцестояния. Мне нашлось дело: я помогала готовить особые блюда и украшения для вечернего торжества. Дара и Дави ходили за мной по пятам, засыпая бесконечными вопросами о Солткресте, о Зуле и моих способностях, пока их не прогоняла мать.

— А ты можешь создать большую звезду? — спросил Дави, кажется, уже в десятый раз, с расширенными от восторга глазами. — Такую большую, чтобы на ней можно было кататься?

— Она испепелит тебя прежде, чем ты к ней приблизишься, — объясняла я, вымешивая тесто.

— Круто-о, — выдохнул он.

С приближением заката дом преобразился: из сундуков достали праздничные одежды, лица раскрасили витиеватыми узорами, а в волосы вплели бусины и мелкие живые цветы.

Амара нашла меня в комнате, куда я ушла, чтобы привести в порядок дорожную одежду — сомнительный выбор для праздника, но другого у меня не было.

— Это никуда не годится, — заявила она, с неодобрением оглядев мой наряд. Она ненадолго исчезла и вернулась с охапкой ткани насыщенных синих и пурпурных тонов. — Мена почти твоего роста. Она разрешила тебе это одолжить.

Одежда была великолепной: летящее платье с вышивкой по подолу и